Звёздные прыгуны
Шрифт:
– Шевелись! Быстрее!
Даже не будь Дункан связанным, он все равно не помышлял о побеге. Слишком велико было потрясение, слишком разителен контраст между почти безжизненной Портой и этой планетой двух солнц.
– Стой!
Трегарт покорно остановился. Деревянные, покрытые облупившейся краской ворота, возвышались над путниками.
На громкий стук в воротах открылось смотровое окошко. В обрамлении губчатых краев досок возникло лицо с ввалившемся носом.
– Иди!
– толкнули Трегарта в нее.
– Новенький?
– деловито поинтересовались с той стороны.
– Ага, представляешь, только прибыл.
2.
За порогом обнаружился довольно широкий двор перед одноэтажным, глиняным зданием с маленькими окошками, похожим на барак.
По периметру двора располагались крытые клетки. Вместо животных, в клетках сидели... мыслящие существа - гуманоиды и не похожие на людей особи.
Распустив веревки, Трегарта толкнули в одну их них.
– Прости, прости, Урта, виноват!
Обретя способность более-менее соображать, Трегарт огляделся. Клеть три на три метра в которой сплошным был только потолок, он делил с неким скрюченным дрожащим существом, покрытым грязными, редкими волосами.
– Прости, прости Урта. Я не знал.
– Что с тобой?
– Дункан склонился над соседом.
– Нет, нет, это не я, это все отец! Он подговорил остальных, они проголосовали за меня. Я не хотел! Я не достоин! Это отец, он и меня уговорил!
– существо испуганно отползло в угол клетки.
Что удивительно, сокамерник был точной копией аборигенов Порты. Но как он здесь...
– Парень, ты откуда?
– между прутьями соседней камеры возникло ухмыляющееся лицо с зеленой кожей, сплошь укрытой оспинами.
– С Земли, - автоматически ответил Дункан.
– Земли?
– потрескавшиеся губы посмаковали слово.
– Никогда не слыхал. Закурить есть?
– Не курю, - Дункан ощупал карманы. К его облегчению, платок остался на месте. Правда, нож гривастые пленители забрали.
– Жаль, - лицо отсунулось, растворившись в темноте клети.
– Постой!
– запоздало среагировал Трегарт.
– Где я, что это за место?
– Гляди, Руди, еще один двинутый.
– Да ну?
– на месте первого лица возникло другое. На этот раз кожа была синяя, также в язвах.
– Я не сумасшедший, просто... я не знаю, как попал сюда...
– Двинутый, - потеряв интерес, и второе лицо отсунулось.
–
Это не рай, не рай!– захныкал сокамерник.
– Не рай, точнее не скажешь, - согласилась темнота голосом зеленокожего.
– Как называется планета?
– Дункан приблизился к решетке - на полу соседней камеры развалились цветнолицые.
– Кифея, - ответил спокойный голос из-за спины.
Дункан обернулся. Из противоположной клетки на него смотрел гуманоид с грушеобразным лицом и большими, удивительно грустными глазами.
– Кифея? Не помню, - а по роду своей деятельности, Дункан знал превеликое множество планет.
– Бывает, - философски согласился обладатель больших глаз.
– А про Землю, планету Земля, вы когда-нибудь слышали?
– Нет.
А вот это уже, по меньшей мере, настораживало, хотя способ, каким Дункан попал сюда...
– Наши пленители, они...
– Некронеры - работорговцы, иногда промышляют и ловлей преступников.
– Но, но, глазастый, говори, да не заговаривайся, кого это ты только что обозвал преступниками?
– Я не вас имел в виду, - спокойно отрезал грушеголовый.
– То-то же, а то, смотри у меня.
– У нас!
– Точно, у нас!
– Можно храбриться, задираться, однако всех ждет одно - рынок рабов.
– Урта, Урта, прости!
– Ничего не понимаю. Нас что, продадут? Как скотину? Этого не может, не должно быть, я - свободный человек! Я буду жаловаться, охрана, где тут посольство...
– На Кифее нет посольств, только рынки.
– Ага, и завтра открытие сезона торговли.
– Поэтому, мы здесь.
– Точно, мы здесь.
– И вы так спокойно говорите об этом?
– ужаснулся Трегарт.
– А что сделаешь?
– удивился синелицый.
– Чего ты с ним болтаешь, говорю же, парень не в себе.
– Таково устройство мира, согласно заповедям Всемилостивейшей Орты.
– Прости, прости, Урта!
В этот момент, воздух прорезал звук. Далекий и близкий, разносимый прогретым воздухом, он раздавался, буквально, со всех сторон. Дункану он напомнил игру на трембите.
И охрана, слоняющаяся по двору, и заключенные в камерах, разом плюхнулись на землю. Что удивительно, все головы были повернуты в одну сторону.
– Что, что происходит?
– не понял Дункан.
– Время Наяза - благодарственной молитвы Всемилостивейшей Богине.