Звездная пыль
Шрифт:
Он сразу поник, осунулся, и лицо у него стало жалким.
– А почему вы так за меня болеете, вам-то какой интерес, чтобы я обязательно отоварился?
– Как вы не понимаете? Эта бумага одна на Земле. Вы мне ее сдадите в обмен на выбранную вещь, и моя служба здесь кончится. Я смогу прикрыть эту лавочку старья, послать к черту ассоциацию и жить просто как человек, как вы, как вот эти девушки.
– Задача, - пробормотал Николай, - я хотел бы вам помочь, но что мне взять? Давайте хоть трубу эту, что ли?
– Нет, получается - я ее вам навязываю.
– Хорошо, я сейчас пальцем ткну в список, во что попаду, то и беру.
– Можно и так.
Агент посмотрел на место, куда попал палец.
– Он у вас две строчки закрыл. Номер 37 - шпоры кавалерийские, стальные, две пары, номер 38, подвиньте палец, - звездная пыль.
– Звездная пыль?
– Да, звездная пыль. Так что вы выбираете?
– Ну пыль, конечно. Зачем мне шпоры? Только что это такое?
– Не знаю. Пойдемте со мной.
Они прошли в конец коридора, спустились по боковой лестнице, потом еще долго вышагивали длинным переходом со многими поворотами и, наконец, остановились перед сейфом, скромно стоящим в углу.
– Вот он, голубчик. Какой там индекс у этого изделия? В скобках справа стоит, посмотрите.
– 124012, - прочитал Николай.
– Хорошо, сейчас наберем его, - агент все время радостно приговаривал, крутя винт на сейфе, - еще немного, вот так!
Сейф загудел, раздался щелчок, и дверь приоткрылась. Агент засунул туда руку, пошарил в темноте и вытащил небольшую квадратную коробочку, похожую на пудреницу, только толще и из металла.
– Сверим номер. Все точно. Получайте вашу звездную пыль.
Николай протянул руку.
– Попрошу вперед докюман.
Агент взял бумагу, положил в сейф, захлопнул его и снова начал быстро вращать винт.
– А если набрать индекс биллиарда, то можно так и биллиард достать?
– Да, можно было. Но теперь все, теперь уже ничего нельзя. Я дал отбой и связь прервалась. Теперь это обыкновенный канцелярский сейф. Счастливого пути, юноша! А мне надо делать квартальный отчет. Я ведь старший экономист.
Он устремился вперед, почти бегом побежал. У лестницы обернулся:
– Жаль, что вы не взяли трубу. Не нравится мне эта пыль...
– Вы же сами...
– начал было Николай, но тот, уже не слушая его, летел вверх по лестнице.
Дома Николай поставил коробочку на подоконник и долго смотрел на этот таинственный загадочный предмет другого мира, не решаясь заглянуть внутрь. И так просидел, пока не стемнело. Потом он осторожно открыл ее и увидел мерцающее голубое сияние. Коробочка была полна им до краев, словно это горел газ или светились бесчисленные мелкие зерна какого-то вещества.
– Звездная пыль, - шептал Николай, и тут же сияние начинает переливаться через край, падать синей светящейся струей на пол. Николай пытается закрыть коробочку, но уже поздно, сияние вылилось все. Оно заполняет комнату и поднимается - сначала до колен, через секунду уже лижет руки. И тут Николай чувствует, как тысячи невидимых иголок впиваются ему в сердце, в мозг. Он вскрикивает,
не столько от боли, сколько от удивительного, неведомого доселе состояния - его тело вдруг потеряло вес, стало легким, почти воздушным. Он отрывается от пола, повисает в воздухе и тотчас ему кажется, что он стремительно увеличивается. Он заполняет собой всю комнату, весь дом, и вот он уже на улице, снаружи, а все внизу под ним плывет быстрее и быстрее, и у него перехватывает дыхание, словно он несется в скоростном лифте."Но почему мне так грустно, так пронзительно грустно, - думает Николай, а его тело, огромное, распростертое на сотни километров, парит в космосе над Землей, которая вовсе не светло-голубая, как утверждают космонавты, - это маленький темно-коричневый шарик, повисший в вязкой темноте.
– Ах, боже мой, мне так грустно, так тяжело на сердце, что я сейчас заплачу".
И вот больше ничего нет, только первозданный мрак космоса, и впереди вдруг возникают, словно сейчас зажглись, вспыхнули три огромные яркие звезды.
– Почему только три, - шепчет Николай и сразу вспоминает давно забытое:
"В вечернем небе только три звезды,
Надежды свет, печали и беды".
Звезды все ближе, они сливаются в один огромный сверкающий шар, который стремительно несется навстречу Николаю, захватывая собою все пространство вокруг. На какую-то долю секунды в памяти всплывает лицо прадеда со старой раскрашенной фотографии в чугунной рамке. Потом раздается взрыв, и Николай словно прорывается, проскакивает в другой мир, другое измерение. Он видит синее, безоблачное небо, внизу, сколько хватает взгляда, шумит зеленый, красный, желтый лес, прорезанный широкими реками, а там, за лесом, встает город - необычный, удивительный, невиданный город. Николай наконец не выдерживает и начинает плакать. И тут его сильно трясут за плечо.
Он открыл глаза и увидел склонившуюся над ним бабушку.
– Ты стонал во сне. Что-нибудь страшное видел? И почему спишь одетый?
– Приснилось, значит?
– Николай, бестолково моргая, сел на кровати, а где коробочка?
– Какая коробочка?
– Тут вот, на подоконнике стояла, я принес.
– Не видела я ничего.
– Значит, все приснилось, с самого начала, - горестно вздохмул Николай.
Он разделся, лег снова, повернулся на бок и посмотрел в окно. Небо было темным, ни одной звезды.
"Ну и хорошо, что приснилось", - сказал он себе и почувствовал, как где-то глубоко внутри вновь шевельнулась тяжелая, гнетущая тоска, которая только что во сне сотрясала все его существование. Шевельнулась и опять затихла, успокоилась.
Утром, спеша на работу, Николай увидел в почтовом ящике конверт. Достал его, разорвал, и из него выпал знакомый, сложенный пополам лист белого картона. У Николая неприятно сосало под ложечкой, когда он раскрывал его. С левой стороны был написано то же самое:
Межгалактическая ассоциация
Совет по контактам
и т. д.
А на правой стороне только одна строчка:
1. Звездная пыль (124012).