Звезда Ворона
Шрифт:
— Старый Хольф когда-то был королем, да. — медленно проговорил никс, который сейчас смотрел на своего двойника, словно в какое-то чудное зеркало, которое делало все грязные вещи — чистыми, а простолюдинов — благородными.
К этому времени воинов, спускающихся с кораблей, стало еще больше. Из города тоже потянулся народ, и вскоре новоприбывших встречала радостная толпа. Маленькие дети весело бегали вокруг груженых телег и улыбающихся моряков, которые со смехом нахлобучивали им на головы свои расписные шлемы и закутывали их в разноцветные меха. Тут Феликс заметил, что среди всех этих людей нет ни одного темноволосого человека. У всех были пышные светлые волосы и голубые глаза. Глядя на них, Феликсу невольно вспомнился пикт Труцидар, которого победил Эн.
— Точно! — внезапно раздался голос
— Это Амбосгот? — удивленно проговорил Феликс, указывая пальцем на деревянный город. Трудно было представить, что это поселение когда-нибудь может превратиться в неприступную железную твердыню, а также родину самых искусных кузнецов империи, которую в конце Великой Войны разрушит ценебрийская армия Лины де ла Игнис.
А пока они говорили, к светловолосому Хольфу подошел юноша, лицо которого только-только начало обрастать первой бородой. Он был высоким, и в его чертах присутствовало многое от самого Хольфа. Такой же чуть кривой нос, густые светлые брови и жизнерадостный взгляд. В руках он нес нечто большое, накрытое серой тканью. Когда же к нему подбежали дети, он резко сорвал ткань, под которой оказалась огромная голова ящера, размером с колесо кареты. Наигранно зарычав, он стал пугать ею детей, а те, с веселым визгом, разбежались кто куда. Увидев их реакцию, юноша запрокинул голову и весело рассмеялся. А пока он дурачился, к толпе встречающих горожан потянулись и укрытые теплыми мехами старики, опираясь на трости и своих молодых родственников. Феликс не сомневался, что встречать их пришел почти весь город. И все сильнее раздавались восторженные голоса, но больше всего выкрикивали имя «Фритхольф».
— Фритхольф! Фритхольф! — кричали жители.
Светловолосый Хольф улыбался и махал всем рукой, а особенно озорную и юркую девочку, которая наворачивала вокруг него круги, будто попала в сильный водоворот, сцапал, и усадил себе на плечо. Та тут же воспользовалась своим положением и потрогала его большую белую бороду.
— Фритеф. — смеясь сказала она. Видимо, правильно произнести имя она не могла, или просто не хотела.
— Помилуйте нас добрые боги, неужели с нами все это время путешествовал святой Фритьеф? — вставил Декстер, который теперь переводил ошарашенный взгляд с одного Хольфа на другого.
— Хольф? — Зено попыталась привлечь внимание старого никса, но тот с грустным лицом смотрел на юношу, который до этого пугал детей головой ящера. Теперь тот помогал другим воинам управиться с большим сундуком, которые те пытались сдвинуть с места, но у них ничего не получалось.
— Подождите, там лежит тот камень. — проговорил юноша, и открыв крышку сундука, взял в руки каменную скрижаль.
— Как так? — Гелиос переводил озадаченный взгляд с юноши на Хольфа. — Разве не ты хранитель?
Медленно, словно это ему давалось с большим трудом, настоящий Хольф поднял руку и указал на юношу.
— Это Хьярти. Сын. Мы тогда не знали, что это за табличка такая. Отняли ее у этих бледных лисиц, когда возвращались домой. Мы бы проплыли мимо, но они сами напали на нас.
Феликс видел, как молодой Хьярти показывает собравшимся вокруг горожанам светящиеся буквы на гладком камне. А затем воспоминание изменилось. Сначала, как обычно, наступила клубящаяся тьма, в которой все отчетливее стали слышны крики людей, треск ломающихся досок и звон колокола. Сквозь тьму стали проступать еле уловимые отблески оранжевого света. Где-то рядом послышался глухой топот и звук вынимающегося из ножен меча. Тут же рядом с Феликсом промелькнул большой силуэт, который одним ударом ноги выбил закрытую дверь и выбежал на охваченную огнем улицу.
Последовав за ним, Феликс обнаружил, что почти весь город был объят огнем. Тут и там кричали испуганные люди, ревел домашний скот и плакали дети. А среди них, словно темные призраки, появлялись и исчезали неуловимые фигуры зоарийцев. Облаченные в черные ткани, они не
жалели никого, и убивали каждого, кто попадался им на пути. Некоторые из врагов выламывали двери необычными кривыми топорами, когда как другие выпускали горящие стрелы во все стороны.Пока Феликс ошарашенно смотрел на разразившуюся бойню, к светловолосому Хольфу подскочил его сын. Оба были с голым торсом, хотя это не удивительно, если учесть, что на улице царила ночь, и внезапное нападение застигло их, когда те спали. Тут же из дома выбежала и женщина в ночной рубашке, с растрепанными волосами, и приятными, хотя уже и не молодыми, вольными чертами лица, которые сейчас были охвачены страхом. А вот лицо Хьярти было как у безумца. Выпучив от гнева глаза, он издал рык и уже готов было броситься вперед, но крепкая рука отца схватила его за плечо и отбросила назад к дверям.
— Иди и защищай мать! — рявкнул на сына Хольф, и убедившись, что тот услышал его поручение, развернулся и бросился на одного из бледнолицых противников, одним ударом меча отрубив незадачливому противнику голову.
Но не успел Хольф наброситься на следующего врага, как воспоминание поменялось. Люди растаяли в уплывающих тенях, а ночь сменилась на день. Теперь Феликс видел заполненную бледными телами главную площадь города, посередине которой горел большой погребальный костер, а вокруг него собрались все выжившие жители. Там же, вокруг костра, словно опавшие лепестки, лежали несколько десятков других тел, с ног до головы обмотанные в белые ткани. Феликс не мог видеть их лица, но приметил, что среди убитых были и совсем маленькие. От этого вида его сердце охватила неудержимая злоба, которая вспыхнула, словно сухой хворост, и так же быстро потухла. Рядом же с костром, на красивых резных стульях, сидели старцы с Хольфом, и с угрюмыми лицами смотрели на разгорающийся огонь.
— Я же говорил тебе отец, что мы должны были отнести его! — резко воскликнул Хьярти, которого Феликс сначала даже не заметил среди всей толпы, окружившей костер. — Ты сам все видел, они пришли именно за этим огненным камнем!
— Теперь уже поздно о чем-то сожалеть, сын. — взгляд Хольфа был устремлен на огонь, и в нем было гораздо больше тяжелых мыслей, чем в глазах всех остальных старцев вместе взятых.
— Но мы не может просто так это оставить! — из толпы вышел еще один бородатый воин. — Мы должны отомстить этим белым лисицам!
Казалось, что прошло несколько минут, прежде чем беловолосый Хольф ответил, но на самом деле прошло лишь пара секунд. Обведя взглядом укрытые тканью и обложенные сухими цветами тела, Хольф издал лишь короткое «да».
На этот раз воспоминание сменилось резко, и Феликс с Зено даже воскликнули от неожиданности. Дома вдруг поплыли, а снег под их ногами моментально превратился в морскую воду. Но, к удивлению всех присутствующих, они не утонули, а остались стоять прямо на воде, глядя со стороны на большой пылающий корабль, который стоял у длинного скалистого причала, напоминающий высунутый из клыкастой пасти язык. Там же, на мокрых камнях, под шум ветра и брызги соленых волн, шло ожесточенное сражение. Расстояние до причала было небольшое, а поэтому Феликс смог увидеть среди толпы белую бороду Хольфа, которая то и дело мелькала среди черных фигур окруживших его зоарийцев. Силы были явно неравны, и людей Хольфа оттесняли друг от друга, а затем по одиночке расправлялись с ними. Битва на скале была такой яростной, что Феликс не сразу обратил внимание на корабль, а когда все-таки посмотрел на него, то с ужасом увидел, что на горящих мачтах были распяты несколько беловолосых воинов, среди которых был и Хьярти.
Но и это воспоминание продлилось не долго. Вода отступила от ног Феликса, и теперь все присутствующие оказались на том скалистом причале, усеянном трупами и обугленными досками. Сначала Феликсу показалось, что среди истерзанных тел нет выживших, но затем он увидел, как один из них пошевелился. Словно какой-то ужасный подземный зверь, вылезающий из своей темной норы, из кучи трупов выполз окровавленный Хольф. Видимо, его сильно ранили в бою, и он потерял сознание, а его товарищи, заметив это, накрыли его своими телами, когда стало ясно, что спастись им не удастся. Выбравшись наружу, он тут же схватил на руки первого попавшегося ему беловолосого воина.