Звезда Ворона
Шрифт:
До ворот их небольшой отряд прошел без происшествий, хотя один раз их все же окликнули с верхушки стены дозорные, но Севрус быстро от них отделался, сказав, что ведет паломников. Всем, кто был в отряде, выдали мешковатые накидки, похожие на одежды бедняков, а все припасы накрыли толстой тканью, так что со стороны и впрямь казалось, что к городу идут паломники. Восточные ворота оказались довольно широкими, чтобы через них могли спокойно проехать несколько телег. Но сейчас вокруг них возвели железные, утыканные острыми кольями баррикады, и чтобы пропустить внутрь их компанию, стражникам пришлось отодвигать тяжелые конструкции. Как и сказал Севрус, никто из местных охранников не задал лишних вопросов, а сам сопровождающий что-то тайком передал командиру стражи, когда остальные солдаты были заняты тем, что ставили баррикады на место. Пока они это делали,
Стражники Алгобсиса, все, как один, были облачены в тяжелые серые кольчуги, поверх которых находились накидки с изображением распростертых рук, которые держат диск солнца — гербом Алгобсиса. Все это выглядело бы вполне безобидно, если бы поверх всего этого, с самого шлема и до пояса, не была бы проведена грубая красная линия, очень сильно напоминающая свежую кровь. Выглядело это так, будто кто-то пометил свой скот, чтобы потом отличить его от других животных.
После того, как Севрус закончил дела с командиром и вернулся обратно, в руках у него была большая серая хламида.
— На вот, накрой свою лошадь. — сказал он, передав тряпку Феликсу.
— Это еще зачем? — спросил тот, погладив шею Соли, которая тоже поняла намерения Севруса, и протестующе мотнула головой.
— Белый цвет тут под запретом. Он дозволен лишь понтифику и великим магистрам. — объяснил Севрус, судорожно озираясь по сторонам.
— Ладно, ладно, я понял. — отодвигая тряпье Севруса, сказал Феликс. — Только давайте уж лучше я своей накидкой накрою, а то этим уродством даже пол стыдно подтирать.
Быстро вытащив одно из более чистых одеял, Феликс укрыл им Соль, которая недовольно фыркнула под тканью.
— Хорошо, с этим делом разобрались, теперь куда? — спросил Феликс, когда все остальные тоже попрятали все белые вещи.
— Пойдем через свечной район, а затем по главной площади к северным воротам. — сказал Севрус. — А там уже по молитвенному мосту переберемся в Антэ Иллас. Выдадим вас за паломников, нужные разрешения, если что, у меня уже имеются. — с этими словами он достал из-за пазухи связку пергаментов. — Только вот…
— Что? — спросил Феликс, заметив, что Севрус вдруг примолк, нерешительно осмотревшись по сторонам.
Тот подался чуть вперед, и тихо прошептал:
— Сказали мне тут, что среди вас есть один особо проникшийся человек.
— Есть один такой, что уж скрывать. — кивнул Феликс, покосившись на Милу.
— Так вот, лучше будет ему глаза-то завязать, если, конечно, не хотите его тут насовсем оставить. Да и вам, кто тут впервой, тоже не помешало бы.
Феликсу два раза повторять было не нужно, и он тут же велел Милу завязать глаза. Тот немного повозмущался на свой лад («Как это так, господин Феликс, это получается, что и не увижу я ничего. Нехорошо все это, в смысле, скрывать все чудеса от нас. Для того нам и даны глаза, чтобы видеть ими добрые вещи.»), но потом согласился, когда увидел повязки. Те были сделаны из золотистых колосьев пшеницы, и в некоторых местах проглядывались. Феликс тут же вспомнил свой вещий сон про Арка, в котором были люди в точности таких же повязках. Сам же маленький никс пока что не стал закрывать глаза, решив сделать это, как только ужасающие картины станут действительно невыносимыми. Город, хоть и давил на него своим тяжелым духом, все же странно манил его чем-то непонятным, будто незнакомец, скрывающий свое лицо, и обещающий показать неведанные доселе чудеса. Да и Феликс был еще в сознании, и никакие великие ужасы ему пока не привиделись.
— Ты предупреди нас, когда будут уж совсем страшные вещи начинаться. — сказал провожатому Феликс. Все же любопытство взяло вверх, и ему хотелось увидеть чем-же так прославлен этот загадочный город.
Таким образом, небольшой вереницей, они вступили в кровоточащий город. Сначала их путь пролегал по безлюдным узким улочкам, где фургон Зено то и дело царапал потрескавшиеся стены домов своей железной обшивкой. Улицы здесь были ухоженные и прибранные, а дороги выложены серым кирпичом, и все же порой взгляд Феликса выхватывал странные, непривычные глазу вещи. Порой это были изящные фонтаны, наполненные поблескивающей ртутью; или торговые лавочки, в которых продавали гнилые фрукты. А еще ему встречались дома, из стен которых высовывались все те же человекоподобные деревья, или деревянные двери с такими же очертаниями. Звуки и запахи тоже вызывали неприятные мысли. Эхо доносило до их ушей таинственные шорохи, приглушенный плач и далекие крики, будто долетающие со дна глубокого колодца. Иногда
к ним прибавлялись монотонные песнопения, и воздух тогда наполнялся приторно-сладким запахом ладана, который неприятно смешивался с и без того удушливой гарью от дыма.Стены города давили на Феликса своей массой, и с каждым шагом ему казалось, будто те увеличиваются в размерах, удлинялись и двигались. Ему припомнилось то время, когда он отбывал свой срок в Белланиме, где голые каменные плиты так же уходили в темные небеса, и где надежда таяла, а потом вновь возрождалась, стоило ему увидеть проходившую где-нибудь вдали Сакраментальную Деву, или посетить главную площадь, где находился Призрачный собор Силестии с его успокаивающим звездным свечением. Но Алгобсис все же отличался от города-тюрьмы. Вспоминая Белланиму, Феликс понял, что она была хоть и неприветливой, но все же чистой и живой, как кислое, вяжущее язык зеленое яблоко — стоило лишь привыкнуть. А вот Алгобсис был перезрелым фруктом, с виду сладким и манящим, а внутри испорченным и несъедобным. Двигаясь вдоль маленьких улочек Феликсу не раз хотелось завязать разговор, чтобы хоть как-то разрядить напряженную атмосферу, но каждый раз его мысли возвращались к Алгобсису. Город стал овладевать его сознанием, и это стало пугать Феликса.
— Сколько нам еще блуждать по этим тягостным лабиринтам? — спросил он сам не зная кого, так как в полутьме не мог определить кто перед ним находится. — Скоро ли будет площадь?
— Сейчас нужно соблюдать осторожность. — раздался позади него голос Эскера. — Лучше потратить время и миновать опасные участки, чем идти напрямик и попасть в лапы врагу. Моргайза, небось, уже давно опередила нас, и уже предупредила своих темных владык, что вскоре в город могут наведаться непрошенные гости.
— Ты считаешь, что она могла направиться в Алгобсис? — ухватившись за эту тему спросил Феликс. Ему сейчас хотелось хоть чем-то занять мысли.
— А куда же еще? — хмыкнул Эскер. — Ты видел ее свиту? А коня? Похоже, она уже давно спелась с местными безумными властителями.
— Можете даже не сомневаться, леди Моргайза уже давно на коротком поводке со всеми нашими врагами. — сказала Зено. — Так что будьте уверены — скоро она узнает, что мы вступили в город, если уже не знает.
— Если так, то нам следует поторопиться. Что не говори, а город этот действительно овладевает разумом. — сказал Феликс, протирая глаза. — Я вот уже даже счет времени стал терять. Сколько мы уже тут бродим?
Тут он повертел головой, чтобы найти Севруса, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как Милу выпрыгивает из повозки. На глазах здоровяка все еще была повязка, но он будто бы и не замечал этого, и медленно побрел в ближайший темный переулок. Не успел Феликс всполошиться, чтобы окликнуть его, как крепкая рука Хольфа сцапала того за воротник.
— Куда это ты собрался, теленок? — спросил тот, и довольно грубо оттолкнул его обратно к телеге.
— Я? — Милу будто очнулся, и явно не понимал почему на его глазах повязка. Он попытался снять ее, потом вдруг остановился, и понуро залез обратно в телегу. — Там был… — вновь начал он, и замолк. И до самого выхода из Алгобсиса, он больше не проронил и слова. Только сидел и молчал.
Так они миновали целую цепь узких проходов и арок, а стены вокруг них все удлинялись, и вскоре тени поглотили крыши домов, словно тучи, спустившиеся с небес. Как только это случилось, Севрус наконец вывел их на большую площадь, которая была освещена горящими фонарями и свечами. И только тогда тягостная хватка этого места немного отпустила сознание Феликса, и город для него вновь стал прежним. Придя в себя от захватившего его наваждения, маленький никс даже смог по достоинству оценить архитектуру этого старого города. Местные зодчие действительно были мастерами своего дела, и Алгобсис не уступал в красоте даже торжественно-великому Мидденхолу — главной столице Стелларии. Тут были и небывалое множество великолепных статуй, и фонтаны, и узорчатые вывески заведений, выполненные умелыми кузнецами. Были длинные парки и пышные сады, и много еще чего разного, что должно было находиться в главном городе королевства. Но на всем этом лежала глубокая и длинная тень злых мыслей. Вся красота была пропитана фанатичной религией, что еще сильнее приковывало к ней взгляды, будто к прелестной танцовщице без ноги, которая тем не менее поражала своим необыкновенным танцем и равновесием. Везде, куда не глянь, можно было увидеть алый цвет, в который были покрашены крыши, двери и окна домов. Росли алые цветы, и ветер трепетал алые шторы. И всю эту картину дополняли люди.