Звезда творения
Шрифт:
— Ради какой такой высшей цели?
Я вздохнул и усилием воли подавил желание схватить ее за горло. Ах, как славно было бы слегка ее придушить… но я боялся увлечься. Трогать девицу нельзя до тех пор, пока Звезда находится у нее.
— Я же уже объяснял, Галина. И твой друг тебе объяснял. И, насколько я понимаю, ты сама побывала на той стороне и видела армию, готовую к вторжению. Неужели тебе этого мало? Неужели ты не хочешь мира своей земле, своим людям?
— Мира я хочу, — возразила она, — но вы же не сказали, как именно хотите использовать амулет? И почему именно его? Ведь это амулет Хаоса! Значит, вы тоже ему служите! А говорили, что никому… И в чем тогда разница между вами и схарматами?
Терпеть не могу, когда начинают придираться к мелочам. Какая тебе разница, девочка, Хаосу я служу или нет? Вы — люди,
— Не все ли равно тебе, как именно использовать? — против воли в моем голосе прозвучало раздражение. — Это тебя волновать не должно. Твое дело — доставить амулет, а мое — применить. Ты этого все равно сделать не сможешь.
— Но я думаю, что вы многое скрываете, — она продолжала гнуть свою линию. — Вот Майк, например. Он почему-то не рассказал своей матери, что с той стороны армия стоит. И она все равно готовится к обряду. А если у них все получится?! И людей вы не предупреждаете об опасности, а стараетесь сделать все тихо. Почему?
— Да, ты многого не знаешь, — сдержанно ответил я. — Но тебе это и не нужно. Ты ведь сама сказала, что не планировала иметь с нами никаких дел… Да и мы, честно говоря, не вписывали тебя в свои планы. Ты — случайный фактор, ты изначально не в курсе всего…
— Так расскажите мне все! — крикнула она и вскочила. — Большего я не прошу! Я только хочу знать, что на самом деле здесь происходит!
Я уже мысленно построил наш дальнейший диалог. Когда человек начинает беспокоиться, кричать, управлять им гораздо легче. Под влиянием эмоций ваш собеседник все равно половину слов пропустит мимо ушей и услышит только то, что хочет. Мне нужно было представить все так, чтобы это вписалось в ее картину происходящего, и я уже понял, что надо сказать… но все испортил Майк. До сих пор он сидел у стола молча, опустив голову. Но сейчас он взглянул на меня и тихо попросил:
— Скажите ей правду, господин Рейнгард. Она рисковала жизнью, она имеет право знать. Скажите.
К Неназываемому тебя, дурак! Разве она поймет? Она — совсем другой человек, не такой, как ты, и правда для нее тоже должна быть другая! Отдельная!
— Ну хорошо… Хотя разве не правда то, что я ей рассказывал? Разве я солгал хоть в одном слове?! Ведь на самом деле схарматы готовят разрушение лабиринта! На самом деле это приведет к неясным последствиям! И мы на самом деле стремимся им помешать! Разве это не так, Майк?
— Все так, господин…
— А ты, девочка, чересчур проницательна, и поверь, что в будущем эта черта не принесет тебе ничего, кроме массы неприятных открытий. Но ладно… Да, есть одно обстоятельство, о котором я умолчал. Когда вы сейчас пришли ко мне, ты случайно увидела меня таким, какой я есть. Верно? Я немного могу воспринимать мир за пределами моего кокона, моей тюрьмы. Давным-давно в результате ошибки я оказался в заточении и никак не могу выбраться… Да… Так вот, мы с Майком хотим сделать два дела сразу. Во-первых, помешать разрушению Большой Печати — так мы, маги, называем лабиринт. Во-вторых, использовать совокупную силу обряда и силу Звезды для того, чтобы взломать этот кокон. Поверь, это требует приложения такого количества магической Силы, которое почти невозможно в вашем мире. Вот почему я до сих пор не освободился.
Девушка перевела взгляд с меня на Майка.
— Никогда не поверю, — задумчиво сказала она, — что ты, Майк, помогаешь Рейнгарду исключительно из добрых чувств. У тебя должна быть своя выгода. Какая? А потом, обряд же требует крови… Пусть с той стороны будут уроды и твари — но с этой-то люди, твои знакомые… И они могут умереть. Это тебя не волнует, брат?
— Да они все равно умрут! — вдруг закричал Майк и тоже вскочил. — Какая разница, сегодня или потом? А я здесь больше не могу… Я здесь задыхаюсь! Этот ваш мир!.. Я на него не подписывался! Я хочу свободы, я хочу увидеть другие миры, я магом хочу быть, как Рейнгард! А не горбатиться здесь за гроши! Делать все, как мать скажет! Каждый день, до самой старости!..
— Вот, значит, как… — потрясенно произнесла девушка, обвела нас взглядом и исчезла.
Я не сразу понял, что произошло. Упустил из виду, что девица оказалась скрытым магом, а значит, обладала некоторой сопротивляемостью к моему воздействию. Майк тоже, скорее всего, оказался
бы устойчивее других к внешнему магическому воздействию, но у него ни разу мысли не мелькнуло мне перечить. Тогда как девица, едва ситуация перестала ей нравиться, попросту сбежала.Я попытался догнать ее, схватить за горло, за сердце, за что угодно, но она была уже слишком далеко. Она бежала в кромешной тьме подземелья, слепо выставив перед собой руки, но направления не теряла. Я так и не смог ее остановить… Майк все так же стоял посреди комнаты, растерянно озираясь. Я вернулся в свой дом, подошел в нему, схватил за грудки и несколько раз как следует встряхнул. Поскольку я был здесь хозяином, и Майк этого не оспаривал, то эффект получился тот же, что и в физическом мире. Голова юноши только безвольно моталась, в глазах стоял страх. Я приподнял его и прижал к стене, с трудом сдерживаясь, чтобы не придушить окончательно.
— Кто дергал тебя за язык, порождение грязи? Кто заставлял тебя искать справедливости? Кто?! Тупой ты смертный! Теперь девчонка сбежала, и амулета у нас нет! Нет Звезды — нет Силы, нет свободы! Ты по собственной вине теперь окажешься заперт здесь, в этом мире, как и я! Понял?
— П-понял…
— Беги, догони ее, верни амулет любой ценой! Любой, ясно? Нам с тобой терять теперь нечего, кроме своей жизни…
Я отпустил его — он мешком осел на пол. Мысленным пинком я выбросил Майка назад, в его тело. Я видел, как он неуклюже поднялся и потрусил к выходу из подземелья. Надеюсь, догонит свою подружку и выскажет ей все, что положено… Я, все еще дрожа от ярости, подошел к призрачному окну, за которым существовал сам по себе призрачный морской пейзаж. Там стояла ночь, и порт был затянут туманной дымкой — так, что не разглядеть ни кораблей у пристани, ни маяка на дальнем мысе. В последнее время такое часто случалось, словно в памяти постепенно стирались образы кораблей и моря. Слова еще жили, помнились, но что значат слова без мира, который их породил?
Тьма Внутренняя бродила у стен, и не было от нее спасения.
С трудом я заставил себя успокоиться. Еще не все потеряно… Как говаривал мой Учитель, никогда не рискуй в тавлейной партии, не имея скрытого резерва. Никогда не доверяй людям. Никогда не держи при себе только одного слугу. Двух, а лучше трех, и пусть они как можно меньше знают друг о друге…
Я попытался освободиться от беспокойных мыслей. Закрыл глаза, сел, расслабившись, машинально соскользнув в полубессознательное состояние. Ах, если бы я мог воспользоваться Звездой, не пришлось бы мне так напрягаться!.. Не пришлось бы лезть к энергии кокона, которая оставляла на теле и душе труднозаживающие ожоги… Но выбора у меня не было.
Я сосредоточился. В дальней дали, на границе восприятия, я почувствовал слабый, но различимый отклик. Да, вот она, магическая картина окружающего меня мира: вот пульсирующий фонтан Большой Печати, вот мерцание картин Порфирия совсем близко, вон алая точка — Звезда… я едва не застонал от бессилия. А вот серебристая звездочка амулета, владелец которого мне сейчас был очень нужен. Я прикоснулся к кокону, вздрогнув от боли, зачерпнул немного Силы. Сейчас серебристый амулет Схарма, волей судьбы оказавшийся на этой стороне, меняет температуру и цвет, заставляя своего хозяина забеспокоиться. Он знает, кто может его позвать… и он придет.
Удостоверившись, что мой сигнал принят, я слегка расслабился. Майк всегда был довольно недалеким юношей, и вряд ли он когда-нибудь поумнеет, хоть бей его, хоть не бей… Но его окружали другие люди, которые оказались сообразительнее его. Еще в самом начале нашего знакомства, когда Майк приходил, ища во мне то ли старшего наставника, то ли отца, его отлучками заинтересовались. Ничего сложного в том, чтобы проследить за парнем, не было. И вот однажды, сразу после визита Майка, ко мне явился еще один человек. Он был старше, опытнее моего юного друга, но человеческие пороки так же застили ему глаза. Он искал сокровищ — а нашел меня. Но его сокровища не были такими простыми, какими удовольствовался Тихон… Золото, ценные камни? О нет. Этот человек превыше всего ценил чужое внимание, восхищение, власть. Он страдал, не получая этого. И я его понял… С той поры человек Алексей, которого теперь звали Старшим Братом, служил мне так же верно, как и Майк. Потому что только я мог подсказать ему, как добиться власти, любви, поклонения себе. Потому что и мое внимание льстило ему.