Звезда-Полынь
Шрифт:
Дьявол, как башка болит! И звон в ушах такой… И голоса. Я не могу понять, что они говорят: просто какой-то бубнеж, будто несколько человек одновременно говорят что-то бессмысленное монотонными голосами. Так разговаривают зомбированные, мозг которых умер. Особенно жутко слышать их здесь, в этом каменном мешке, расположенном где-то глубоко под землей, в полном одиночестве – будто говорят умершие, похороненные в этом Саркофаге. Только их похоронили мертвыми, а меня…
В первую секунду, когда я понял, где нахожусь, меня охватил такой липкий темный и душный ужас, что и не опишешь. Я весь покрылся потом, а сердце подскочило к горлу и начало стучать так, что вся грудная клетка заходила ходуном. Меня точно придавило всей этой многотысячетонной громадой из бетона, стали и камня, будто прессом, выжав из меня разум и самообладание. Появилась дрожь в руках и ногах, в глазах поплыли круги. Наверное, меня бы со страху хватил удар, если бы не вспомнил я, что в моем рюкзаке есть фляжка с водкой.
Сорвав с головы шлем (да хрен с ним, помирать, так побыстрее!), я полез в рюкзак, нашел фляжку и хватанул водяры
Стоп, чего это я? Какая подлюка сказала, что пришло время помирать? Да, закинуло меня в самую…. этого гребаного Саркофага, но наверняка тут найдется какой-нибудь выход. Да хоть бы тот же лаз в стене колодца.
Лаз был сквозной, смахивал на отдушину, вел куда-то в бездны сооружения, но он был слишком узкий – пацан лет тринадцати пролез бы легко, а я в комбинезоне никак. Оттуда шла та тяжелая трупная вонь, которую я почувствовал в первое мгновение, когда пришел в себя. Опять на меня навалился ужас человека, похороненного заживо.
Погоди, постой, а чего это я парюсь? Свет идет откуда-то сверху, это мне поначалу показалось, что он падает сбоку – я просто не до конца в первый момент сориентировался. И в стене колодца есть лесенка. Ну, я и кретин!
Нет, нужно было выжрать чуть ли ни полбутылки водки, чтобы понять простейшую вещь. Вот что страх с людьми делает…
Немного успокоившись, я надел шлем и проверил систему замкнутого дыхания. Дышалось легко, аппарат работал исправно, что радовало. Но вот шлем оказался поврежден: забрало шлем-маски треснуло, и уплотнитель отошел. Вот почему я смог почувствовать запах в колодце. Досадная вещь, но не смертельная, уж не думаю, что мне придется лезть в облако отравляющих газов или в вакуум. На всякий случай я заклеил трещину герметизирующим пластырем из комплекта принадлежностей для комбинезона. Главное, система очистки и подачи воздуха работала как надо. Убедившись, что в случае чего я не задохнусь, я включил фонарь на шлеме – он горел ровно и ярко. Это еще больше меня успокоило. Прицел автомата был в порядке, линзы целые, не заляпанные грязью. Я вытащил магазин. Он был снаряженный, но подозрительно легкий. Так что я заменил магазин на новый и передернул затвор. Поставив автомат на предохранитель, я раскрыл рюкзак и достал из его недр маленький ручной фонарик и коробку с инструментами – хорошая у меня привычка всегда носить с собой всякую необходимую в хозяйстве мелочь. В коробке, кроме кусачек, сапожного ножа, пары отверток и тюбика с клеем «Момент» лежал моток синей изоленты. Этой изолентой я примотал фонарик к цевью автомата так, чтобы в случае необходимости можно было включить или выключить фонарь одним движением большого пальца. Конечно, ЛЦУ был бы куда как лучше, но надо использовать то, что под рукой, а не жалеть о несбыточном. Закончив с автоматом, я убрал инструменты в рюкзак и вытащил из кобуры пистолет. Стремненькое конечно оружие, эти пистолеты, но какую-нибудь мелкую погань, вроде тушканов, бьют исправно, так что пригодится, автоматные патроны экономить надо. В сумке на поясе у меня лежали две гранаты РГД-5, а в рюкзаке подствольный гранатомет и гранаты ВОГ-25 к нему, но я, честно говоря, никогда раньше не стрелял из подствольника, поэтому решил не баловать с незнакомым оружием. Пусть будет на крайний случай, а уж до поры до времени постараюсь обойтись тем, чем более-менее умею пользоваться. У меня было шесть снаряженных магазинов для АК, рассованных в разгрузку, плюс пачка патронов в рюкзаке, да еще сотня патронов к пистолету. А уж на самый последний вариант есть нож. Так что хрен меня возьмут голыми руками, я еще повоюю! Водка и сознание того, что снаряжение у меня в полном порядке, сделали из меня героя.
Впрочем, не все было так радужно – ПДА у меня не работал. Того и следовало ожидать, я сижу под таким слоем железа и бетона, что никакой сигнал не пройдет. Выключив бесполезный наладонник, я сунул его поглубже в рюкзак. Авось потом пригодится.
Осталось последнее. Контейнеры для артефактов у меня на поясе были пустыми, не повезло мне найти стоящие артефакты. Но у меня был вариант. Я открыл один из контейнеров и опустил туда «Пасхальное яйцо» - единственный мой артефакт. И сразу вспомнил, как я, сжав его на манер свинчатки, зарядил Меченому в челюсть. Стало смешно, и если еще пять минут назад трясся от страха, то теперь не сумел сдержаться и начал хохотать. Так ржал, что пришлось снова снять шлем и вытирать слезы.
Индус бы оценил такое нестандартное применение артефакта. Наверное, никто бы из сталкеров не додумался до такого…
Эх, Индус, царство тебе небесное!
Надев шлем, я взвалил рюкзак на спину, несколько раз подпрыгнул, чтобы тяжесть рюкзака равномерно распределилась по спине, повесил на шею автомат и полез по лесенке наверх. Да, хватил я конечно лишку – голова малость плыла, но все-таки лез я уверенно. Те, кто конструировал для долговцев их комбезы, придумали одну очень клевую вещь – перчатки к системе ПСЗ-9М, как официально называется спецназовский долговский комбинезон, имеют специальное рифление из пластика на пальцах и ладони, так что в таких перчатках хватка получается довольно цепкая. Что ступеньки лестнице хватаешь крепче, что оружие в руках удержать проще. Бандура как-то говорил, что появились такие перчатки после того, как «Долг» понес большие потери в войне с кровососами: есть у чернобыльских вампиров способ нападения, при котором они лапой выбивают у сталкера оружие… Ага, а вот и верхушка колодца!
Уфф, кажись, выбрался…
Колодец, в котором я оказался, пройдя через портал в Припяти, - я, конечно,
ни на мгновение не верил в то, что мои видения, в которых я был главой компании «Звезда Полынь», были реальностью! – скорее всего, был частью технических коммуникаций Саркофага. Может, какой-то вентиляцией, может дренажной системой. Когда я поднял над колодцем голову и огляделся, я понял, что выбрался в гигантское депо, в которое когда-то доставлялись стройматериалы и оборудование для строительства Саркофага. Справа и слева от меня стояли ржавые тепловозы, навечно оставшиеся в этом депо – техника, которая работала на четвертом энергоблоке в тот далекий 1986-ой год, обратно на большую землю уже не возвращалась, - а дальше, в синеватом сумраке, угадывались силуэты вагонов, автокраны, вытянувшие свои стрелы над путями, конвейеры с обвисшими лентами в зияющих дырах, самосвалы, все эти «Ковровцы», «Славутичи», «МАЗы», «КАМАЗы» и прочие машины, ставшие в год Первой катастрофы кучами мертвого радиоактивного железного лома.Сюда, похоже, собрали всю технику, использованную на строительстве Саркофага, устроили огромный могильник. Освещал всю эту печальную картину тусклый рассеянный свет, проходящий снаружи черезтрещины в колоссальных стенах и в силу какого-то непонятного мне оптического эффекта имевший синеватый оттенок.
Эх, и обошелся Советской стране Чернобыль! Миллионы и миллионы тонн цемента, стали, алюминия, меди, прочих материалов, тысячи единиц техники, десятки тысяч рабочих рук были брошены на ликвидацию той, первой катастрофы. Помню, как я был поражен, когда в первый раз оказался на Свалке и увидел все это своими глазами, эти гигантские стоянки мертвой ржавой техники – грузовиков, автобусов, бульдозеров, танков, даже вертолетов, - к которым до сих пор иногда опасно приближаться, потому как фонят, родимые, иной раз смертельно фонят. А ведь столько лет прошло. Сколько денег все это стоило, сколько жизней было погублено – никто не скажет, а если и скажет, то все равно только полуправду. Достаточно побывать хоть раз в Припяти, чтобы понять масштабы этого катаклизма. А потом был Второй взрыв, и к тем кладбищам машин, что остались после 1986-ого года, прибавилась еще и техника, брошенная тут украинской армией. Ее экипажи погибли в момент взрыва, сами танки, бронетранспортеры и автомобили оказались в плену у Зоны, и лично мне всегда было не по себе, когда я видел эти ржавые железные останкина дорогах Зоны, или где-нибудь в овражке, в зарослях высокой буро-желтой травы или непролазного кустарника. А сколько по Зоне разбросано военных бункеров, пунктов управления, военных станций, которые погибли в день Второго Взрыва стали убежищами для всякой кошмарной нечисти, расплодившейся на этой изуродованной земле! Сколько сталкеров там погибло, пытаясь найти что-то ценное – этого никто никогда не узнает. Да и не стоит этого узнавать. История Зоны слишком мрачная и страшная, чтобы люди, узнав о ней всю правду, смогли бы потом спокойно спать даже в тысяче километров от Чернобыля. А уж после того, что я узнал за последние пару недель… нет, лучше уж ничего не знать!
Техника в депо, хоть и выглядела уныло и зловеще, но опасности для меня не представляла. Счетчик радиации ограничивался отдельными короткими щелчками, фон был хоть и повышенный, но мой комбинезон от него вполне защищал. Кстати, вот еще одна опасность, которую надо обязательно учитывать. У меня с собой всего восемь доз антирада, и если я нахватаюсь рентген, могут быть большие проблемы. А здесь, в самом сердце Чернобыля, радиация может быть очень высокой. Нельзя забывать об этом ни на секунду.
Я выбрался на край колодца, отдышался и продолжил рекогносцировку. Во-первых, попробовал включить ПДА – бесполезно. Во-вторых, стал соображать, что мне делать дальше. Можно попробовать выйти из Саркофага наружу и обследовать окрестности. Хороший вариант, тем более что эта железобетонная громадина не будет больше экранировать связь, и я смогу связаться с Шершнем, Ксением или Батюком. Один я, знамо дело, много не навоюю, и связаться с «Монолитом» у меня не получится, я не знаю их кодов. Второй вариант – найти вход внутрь Саркофага, попробовать пробраться к Монолиту и там перехватить Хозяина. При одной мысли об этом у меня волосы на голове зашевелились. У меня нет плана Саркофага, нет ни малейшего представления, что ждет меня внутри. А главное, поступок получается совершенно бессмысленный. Опять же в одиночку со Стрелком я не справлюсь, он меня как комара прихлопнет. Нет, этот вариант отпадает. Надо идти наружу.
Усевшись на край колодца на корточки, я снял автомат с предохранителя, взял его наизготовку, и начал внимательно осматривать депо. Прошла минута, другая – все было тихо. Правда, несколько раз мне показалось, что я слышу звуки, похожие на отдаленную автоматную стрельбу, но стреляли явно не в депо, звуки были слишком тихими. Это там, снаружи, на станции. А если на ЧАЭС постреливают, следует быть осторожнее. Схлопотать шальную пулю мне совсем не хотелось.
Встав на ноги, я включил фонарь на цевье автомата и сделал несколько шагов вдоль железнодорожного пути. Да, здесь можно пройти. Перебравшись через сцепленные вагоны, яувидел ворота депо – они были приоткрыты. А на рельсах лежали трупы. Осторожно, чтобы не напороться на неразорвавшуюся гранату, я подошел к мертвецам и начал обходить их. Трое покойников были в сером камуфляже «Монолита», еще один в экзоскелете – видимо, тоже монолитовец. Мертвецы лежали в россыпи стреляных гильз, веером вокруг большого пятна черной копоти, покрывшей рельсы и гравий между ними, похоже, их уложили гранатой или ракетой. Чуть дальше, у самих ворот, я увидел еще один труп, лежавший на спине, головой на выход, и вот тут был слегка удивлен. Я не очень хорошо разбираюсь в военном снаряжении, но на очередном покойнике были американский кевларовый бронежилет и новенькая, с иголочки натовская «камуфла», вроде той, которую я уже увидел на убитом наемнике на лесопилке.