Звезда Горна
Шрифт:
Они люди неглупые и отлично понимают, где мы были, какой у нас груз и как он нам достался. Ты только на свою куртку посмотри, на ней живого места нет и это не пятна от пролитого вина и жирного соуса. Скажи, какой нормальный человек бросит все это ради спасения совершенно незнакомых ему людей. Артуа, когда ты вернулся и начал излагать свой план, я был горд, что мы с тобой в одной команде. Знаешь, что я сказал этим людям в твое отсутствие?
–
Я заинтересованно кивнул головой, сам хотел спросить его об этом.
— Я немного рассказал о нашем путешествии, не вдаваясь в подробности, но особо ничего и не
Ну не все так мрачно, глядишь, поживем еще. В конце концов, сотня тяжелых кирасир это такая сила. Тем более против степняков, практически незащищенных. В поле, против разреженных порядков, да, вайхи и быстрее и маневреннее. В этой узости им некуда разбежаться, кирасиры пройдут сквозь них как горячий нож сквозь масло. Главное не увязнуть.
— И все-таки, скажи мне Артуа, действительно, зачем тебе все это нужно?
–
Я помолчал минуту, обдумывая ответ. Знать бы самому точно, зачем мне все это нужно.
— Понимаешь Анри, когда-то очень давно, у моего народа единственным мерилом всех действий и поступков была совесть. Неважно, что сделал человек, но, если он не ищет себе оправданий, значит, он сделал все правильно, по совести. Мы можем проехать мимо и найти себе в оправдание тысячу причин, а потом всю оставшуюся жизнь искать новые. Я не смогу тебе объяснить лучше, но я чувствую, что наше место здесь, в ущелье. И не делай, пожалуйста, из меня героя, я обыкновенный человек и больше всего хочу сейчас помыться горячей водой, добрый такой кусок хорошо прожаренной дичи, мягкую теплую постель и ласковую симпатичную девушку. Все пошли к своим, нам еще золото прятать. —
Золото мы спрятали в отличном месте, не знаешь где именно, ищи хоть тысячу лет. Сначала устроили целый спектакль, чтобы отвлечь возможных наблюдателей. Россыпь камней, где будет лежать золото до окончания всей этой истории, хорошо просматривалась с места нашего бивака.
К этому времени вернулись Шлон с Пелаем, ведя на поводу наших запасных лошадей, заново превращенных во вьючных. Шлон был навеселе, но с коня не падал. Горбатого могила исправит, думал я, устраиваясь на новом походном одеяле возле костра.
Только бы не было сильного дождя, порох, запалы, все отсыреет, вайхи легко справятся с нами, задавят числом, упрямо лезла в голову одна и та же мысль. Подошел Проухв, положил рядом со мной кусок сыра, ветчину, пару ломтей хлеба и мою походную фляжку, наполненную вином. Желудок требовательно заурчал, глядя на такое богатство. И верно, война войной, а обед по расписанию. Хотя какое тут к дьяволу расписание, сутки почти ничего не ел. Я с жадностью набросился на еду, стараясь есть аккуратно. Плох тот командир, кто давится и чавкает во время еды, или я что-то напутал.
Ух, вот теперь можно и отдохнуть часок, больше не получится, от приглашения на ужин не откажешься, не поймут люди. Да и самому интересно, как разворачиваются события. Сейчас ничего особенного не происходит,
только группа всадников проскакала в сторону Ингарда.Ужин прошел замечательно. Много ели, не меньше пили и смеялись. Естественно, появилась гитара и быстро оказалась у меня на коленях. Подозреваю, что в этом целиком заслуга Коллайна. Да и у меня самого настроение было самое что ни на есть лирическое, и поэтому я ей даже обрадовался. И с репертуаром проблем нет, этот вопрос я решил уже давно.
Сначала я спел песню, ставшую своеобразным гимном нашего отряда. И офицеры, не чинясь, дружно подпевали две последние строчки каждого куплета, каждый в силу своих певческих способностей и слуха. Мой сольный концерт затянулся за полночь, изредка прерываемый очередным тостом и бокалом вина. Лица офицеров просветлели, из глаз пропало выражение безысходности и тоски, присутствовавшее в момент нашего появления в лагере. Я поднялся, держа в руке бокал с вином
— Господа. Возможно, мы погибнем завтра, послезавтра. Но никто из нас не сможет прожить вечность, да и стоит ли. Мы знаем точно, эта жертва не напрасна, столько людей останется в живых благодаря этому. Вырастут дети, у спасенных нами женщин родятся новые. Кто-то из них станет великим ученым, поэтом, музыкантом, да просто хорошим человеком, добрым и честным. Возможно, они даже не вспомнят о нас, о том, что мы для них сделали. Но сами мы никогда не будем сожалеть о сделанном, ни на том свете, ни на этом. Вот за это и предлагаю Вам выпить. Ваше здоровье, господа.-
Я лихо опрокинул очередной бокал вина. А почему бы собственно и нет, отличная компания, хорошее настроение…
Гитара сама попросилась мне в руки, своими контурами напоминая волнующие изгибы женского тела.
Анри попросил исполнить песню, которую я постоянно напевал себе под нос в последнее время. Он всегда был уверен, что я пою свои собственные песни, сочиняя их прямо на ходу. Если бы, я переводил очень хорошие, но чужие произведения, тщательно подбирая слова, стараясь, чтобы песни ничего не теряли при переводе.
Вот и сейчас я хочу предложить вниманию офицеров песню, удивительно точно передающее мое настроение.
Призрачно все в этом мире бушующем
Есть только миг за него и держись
Есть только миг между прошлым и будущим
Именно он называется жизнь.-
Офицеры, и уже пожившие, и совсем молодые внимательно слушали песню, думая каждый о своем. Разговоры смолкли, люди полностью отдались словам и мелодии.
А для звезды что сорвалась и падает
Есть только миг ослепительный миг.-
Закончив петь, встал и решительно отложил инструмент в сторону. Откланявшись еще находившимся под впечатлением песни офицерам, я покинул шатер.
Проснувшись еще до наступления рассвета, первым, что я услышал, были слова Анри:
— И все таки зря ты испортил отношения с Колином Макрудером. Граф не из тех людей, кто может позволить себе забыть случившееся.
Я больше чем уверен, что он покинет нас еще до обеда, сославшись на острую необходимость. Свое дело он уже сделал, и наши попытки сдержать вторжение кажутся ему, да и не только ему, смешными. Отныне будь осторожен, если нам, конечно, удастся пережить следующие пару дней.-