Звезда Апокалипсиса
Шрифт:
И лишь ветви самых высоких деревьев остались нетронутыми. На этих ветвях, среди высоко торчащих сучьев, укрывались люди. Они погибли от холода и голода, и лишь Уассу и его жене удалось спастись. Когда они могли спуститься, то не нашли не только ни одного тела, но даже костей».
Мифы, записанные миссионерами, подтверждают, что потоп в прошлом затопил и Гавайские острова, расположенные в Тихом океане: «Они говорили мне со слов своих стариков, что вся земля была некогда залита морем, за исключением одного небольшого пика на вершине Мауна- Кеа, где спаслись два человека от всеобщей гибели».
У коренного населения Таймыра существует схожая легенда о потопе: «Сперва эта земля была сплошь водой покрыта. Потом вода немного спала, из нее стала торчать вершина шайтанского хребта Койка-Моу. На это место откуда-то два человека упали. Смотрят кругом: везде только одна вода». Один из людей говорит: «Однако родим людей здесь».
В мифологии индейского племени тлинкитов (Аляска), или, как их еще называли русские переселенцы, колошей, сохранилось упоминание о потопе, который был вызван черным вороном (дождевым облаком, состоящим из воды, образовавшейся при сгорании венерианского водорода в земной
Легенды инков рассказывают об этом же событии. «В самом начале глубины веков не было ничего, кроме самого всемогущего, вечно существующего Виракочи, его никто не сотворял. Он жил в огромном ничто, которое ему не нравилось, и он начал сотворять свет, то есть ясный день. Затем сотворил землю и создал на ней людей-великанов, но они были слишком большими, неловкими и некрасивыми и не следовали его наказам. Виракоча уничтожил неудавшееся племя людей-великанов, превратив их в камни. И на каменных исполинов ниспослал потоп, продолжавшийся шестьдесят дней. От прежних людей не осталось и следов».
По утверждению знатока африканских мифологий Б. Оля, «палеонегритские племена Северного Камеруна считают, что сначала существовал огонь, потом его залила вода, а первые люди появились после потопа». В мифологии племен сенуфо, догонов, коно и бозо первоначальный мир представляют в виде огромного моря грязи.
Потоп, согласно многочисленным мифологическим и библейским источникам, продолжался 1 год и 1 месяц. Наводнение от низвергающихся ливневых потоков с небес еще более усиливалось в результате возникновения огромной приливной волны, вызванной притяжением Венеры. Приливная волна многократно огибала поверхность Земли вследствие ее вращения. Эквадорское индейское племя капьяри считает священной гору Гуака-Иньян и рассказывает, что некогда разразился великий потоп, «от которого два брата спаслись, взобравшись на гору Гуака-Иньян. Когда поднялась вода, то вместе с ней поднялась и гора, так что потоп ни разу не достал вершины, на которой находились братья».
В «Описании сказаний и обрядов инков», составленном католическим священником Молиной, имеется такая информация о потопе: «…В потопе погибли все расы людей и их создания, ибо воды поднялись над высочайшими горными вершинами. Никто из живых существ не уцелел, кроме мужчины и женщины, которые плавали в ящике. Когда воды отступили, ветер отнес ящик в Тиауанако, где Создатель начал расселять людей разных народностей».
В кодексе «Чимальпопока» говорится, возможно, об огромной приливной волне, возникшей при очередном сближении Венеры с нашей планетой: «Небо подступило к самой воде, и в один день все было кончено. Вершины гор выступали над водами, которые оставались спокойными пятьдесят две весны. В конце года Ната и его жена Нена укрылись в дупле кипариса, когда воды подступали к самым небесам…»
Художник и этнограф Катлен, который длительное время занимался исследованиями сказаний племен Нового Света, описывает ежегодный праздник племени манданов, сохранивших воспоминания о великом потопе. В центре манданской деревни расположена «большая лодка», на которой от потопа спасся единственный человек этого племени. Лодка служит религиозной святыней и символом событий, произошедших в незапамятные времена. Катлен пишет, что «всякое отступление от ритуала и жертвоприношений воде грозит им повторением того великого бедствия, которое некогда, по преданию, истребило весь род людской, кроме одного лишь человека, причалившего в лодке к какой-то высокой горе на западе. Предание это, однако, не было исключительным достоянием манданского племени, ибо из 130 различных племен, посещенных мною в Северной, Южной и Центральной Америке, не было ни одного, от которого я не услышал бы ясного или смутного предания о такой же точно катастрофе; во всех преданиях то один, то три, то восемь человек спаслись от воды на вершине высокой горы. Некоторые из этих племен — у подножия Скалистых гор, в равнинах Венесуэлы или в пампасах Сакраменто в Южной Америке — ежегодно совершают паломничество к пресловутым вершинам, где некогда допотопные люди спаслись в лодках или иным способом, и под руководством своих магов обращаются с молитвами и жертвоприношениями к великому духу, прося его избавить от подобной катастрофы».
Египетский миф о потопе: «Солнечный бог Ра получил предупреждение от своего отца, Водной Бездны, о том, что человечество стало слишком жестоким и готово вот-вот восстать против богов. Тогда Ра призвал свое Око, богиню Хатхор, и послал ее наказать ослушников. Хатхор спустилась на землю и принялась убивать тысячи людей, потом — тысячи тысяч. Богиня была так ужасна, что по улицам Чете- нутена текли реки крови. Кровь стекала в Нил, река вышла из берегов, и вода, смешанная с кровью, хлынула на землю, разрушая все на своем пути. Потом поток достиг моря, которое тоже вышло из берегов. Кровожадная Хатхор с наслаждением пила эту страшную жидкость. Но Ра намеревался наказать человечество, а не уничтожить его совсем. Поэтому он призвал Тота, мудрейшего из богов, и попросил у него совета. Потом он послал богиню Сектет и повелел ей растереть множество фиников, смешать их с ячменем и сделать крепкое пиво. Это пиво следовало подмешать в кровь несчастных людей, чтобы привлечь Хатхор. Потом Ра приказал своим слугам взять кувшины с пивом и вылить их рядом с Хатхор. Из пива получилось огромное море. Хатхор учуяла запах крови и принялась пить пиво. Она так опьянела, что не могла устоять на ногах. В конце концов она уже перестала замечать оставшихся в живых людей, повалилась и уснула. От этих оставшихся в живых и возродился человеческий род».
В греческой мифологии тоже имеется описание Девкалионова потопа, который устроил Зевс за многочисленные людские грехи: «С тех
пор, как Прометей украл для них огонь, они стали невыносимы. Я истреблю их всех до единого! Он полетел на землю к острову владыки ветров Эола. Повинуясь приказу, Эол запер все ветры в пещерах, а пещеру южного ветра Нота открыл. И обрушился Нот на землю, повергнув ее во мглу. На леса и поля, на города и селения хлынули потоки воды, стирая границу между небом и морем. Попытались захваченные бедствием люди скрыться в горах, но Зевс попросил брата своего Посейдона сорвать все запоры, сдерживающие подземные воды. Поднял Посейдон свой трезубец и с колоссальной силой обрушил его на скалу. Разверзлись земные глубины, и наружу из каменных конюшен выскочили тысячи каменных коней, потрясая белыми гривами пены.Море стало беспредельным. И кажется, ни один клочок земли уже не возвышался над кипящим пространством. Только хрупкий плот качался на волне, и на нем, прижавшись друг к другу, не смея поднять глаза на грозное небо, лежали двое пожилых людей. Это был сын Прометея Девкалион, загодя предупрежденный отцом о готовящемся потопе, и его супруга Пирра. Долго их носило в непроглядном мраке, пока плот не уткнулся во что-то твердое. Это была незатопленная водой вершина горы Парнас. Вышли Девкалион и Пирра на сушу и заплакали… Вода постепенно стала спадать, и взору двух одиноких и беспомощных старцев предстала страшная картина. Бесследно исчезли селения. Земля была завалена огромными вырванными стволами деревьев. Даже на вершину горы доносился смрад раздувшихся тел людей и животных…»
Овидий в своем труде «Метаморфозы» так описывает Девкалионов потоп, который обрушился на землю Греции:
Кару иную избрал — человеческий род под водою Вздумал сгубить и с небес проливные дожди опрокинул. Он Аквилона тотчас заключил в пещерах Эола И дуновения все, что скопления туч отгоняют. Выпустил Нота. И Нот на влажных выносится крыльях, — Лик устрашающий скрыт под смоляно-черным туманом, Влагой брада тяжела, по сединам потоки струятся, И облака на челе; и крылья и грудь его в каплях. Только лишь сжал он рукой пространно нависшие тучи, Треск раздался, и дожди, дотоль запертые, излились, В радужном платье своем, Юноны вестница, воды Стала Ирида сбирать и ими напитывать тучи. В поле хлеба полегли; погибшими видя надежды, Плачет селянин: пропал труд целого года напрасный. Не удовольствован гнев Юпитера — небом; лазурный Брат помогает ему, посылая воды на помощь. Реки созвал, и, когда под кров своего господина Боги речные вошли, — «Прибегать к увещаниям долгим Незачем мне, — говорит. — Свою всю силу излейте! Надобно так. Отворите дома, отодвиньте преграды И отпустите тотчас всем вашим потокам поводья». Так приказал. И они родникам расширяют истоки И, устремляясь к морям, в необузданном катятся беге. Сам он трезубцем своим о землю ударил. Она же Дрогнула вся и воде на свободу открыла дорогу. И по широким полям, разливаясь, несутся потоки; Вместе с хлебами несут деревья, людей и животных, Тащат дома и все, что в домах, со святынями вместе. Ежель остался дом, устоял пред такою бедою Неповрежденный, то все ж он затоплен водою высокой, И уже скрыты от глаз погруженные доверху башни. Суша и море слились, и различья меж ними не стало, Все было — море одно, и не было брега у моря. Кто перебрался на холм, кто в лодке сидит крутобокой И загребает веслом, где сам обрабатывал пашню. Тот над нивой плывет иль над кровлей утопшего дома Сельского. Рыбу другой уже ловит в вершине у вяза, То в зеленеющий луг — случается — якорь вонзится, Или за ветви лозы зацепляется гнутое днище. Там, где недавно траву щипали поджарые козы, Расположили свои неуклюжие туши тюлени. И в изумленье глядят на рощи, грады и зданья Девы Нереевы. В лес заплывают дельфины, на сучья Верхние вдруг налетят и, ударясь, дуб заколеблют. Волк плывет меж овец, волна льва рыжего тащит, Тащит и тигров волна; не впрок непомерная сила Вепрю, ни ног быстрота влекомому током оленю. Долго земли проискав, куда опуститься могла бы, Падает в море, кружа, с изнемогшими крыльями птица, Залиты были холмы своевольем безмерной пучины, — В самые маковки гор морской прибой ударяет. Гибнет в воде большинство; а немногих, водой пощаженных, При недостатке во всем, продолжительный голод смиряет.Имеется упоминание о потопе Девкалиона и у Лукиана: «Я слышал в Греции, что говорят греки о Девкалионе. Они утверждают, что существующая раса людей — не первое, полностью погибшее, а второе поколение, — потомки Девкалиона, во множестве расплодившиеся. А о тех, прежних, людях они говорят так: они были наглыми и склонными к неправедным действиям; они не уважали обеты, не были гостеприимны с чужестранцами, не внимали просителям; и все это, вместе взятое, зло и было причиной их гибели. Земля вдруг низвергла на них громадные потоки воды, прошли большие дожди, вышли из берегов реки, и море поднялось на невероятную высоту.