Чтение онлайн

Часто родители ожидают, что их дети как-то сами воспитаются, и станут именно такими, как хотят папы и мамы. Если ребёнок оправдал ожидания, родители радуются и хвалят себя: какие мы молодцы! А если не оправдал? Тут начинается самое парадоксальное! Оказывается, в родительской неудаче виновато некое тяжёлое время (ткните пальцем — когда у нас были лёгкие времена?), а ещё — какие-то загадочные обстоятельства, детский сад, школа, соседи по подъезду, телевизионная пропаганда, дворовые компании, социальные катаклизмы и наконец, сам ребёнок! Вот как много оправданий можно найти, если захотеть!

Михаил Иванович относился к числу людей, не склонных перекладывать свою ответственность на других. Он вообще не любил оправдываться,

считал любое оправдание признаком слабости, поведением, недостойным мужчины. Женщина — другое дело. Женщина может быть слабой, ей свойственно подчиняться и ответственность за неё должен брать её муж, отец, или брат, наконец, начальник или друг, если иного мужчины рядом с ней не имеется. Вот например, что он хочет от дочери? Те двадцать лет, которые он должен был её воспитывать, он носился за преступниками, со своим не нормированным рабочим днём, видел жену и дочь пять раз в неделю (и хорошо — если не только тогда, когда они уже спят). Лена выросла слишком самостоятельной и независимой, но чему тут удивляться? Кого винить?

Михаил Иванович всё равно пытался добиться с дочери хоть какой-то дисциплины. Получалось не всегда. Лена прекрасно чувствовала, насколько сильно папа её любит, и давно уже научилась манипулировать им. Конечно, она понимала, что он опытнее, и плохого не посоветует. Но если ей чего-то очень хотелось, а она чувствовала, что отец возмутится и запретит — она сперва делала молча, а потом ставила его перед фактом. При этом на все выговоры Лена так мягко и непосредственно начинала просить себя не ругать, так к нему ластилась, что суровый майор не выдерживал, и таял.

Если вдуматься, не такие уж жёсткие требования он выдвигал. Вот например, чтобы девочка возвращалась не за полночь и ночевала дома. Но когда в 00:00 Малышев отпустил машину и направился через улицу к родному подъезду, окна его квартиры на Гороховой были темны. "Уже спит? Или ещё не пришла?" — успел подумать майор, прежде чем приметил знакомую фигурку, не спеша бредущую со стороны Адмиралтейства. У каждого человека есть характерные движения, неповторимая походка, которые не скроешь ни переодеванием, ни гримом. Малышев узнавал знакомых с такого расстояния, когда лицо ещё не разглядишь. В оперативной работе это помогало, в жизни — тоже. Остановившись перед ступеньками подъезда, Михаил Иванович повернулся Лене навстречу. Дочь тоже его заметила и помахала рукой, прибавив шагу. Жест этот заставил Малышева смягчиться. Лена любила его, и ничуть не сомневалась, что он всё поймёт и не станет ругаться на неё за позднее возвращение домой. Она всегда добивалась того, чего хотела. Или почти всегда.

Лена бодро зашагала вдоль обочины, мимо спящих автомобилей: нос на тротуаре, хвост на проезжей части. Однообразно отблескивал на полированных крышах жёлтый свет фонарей, светлое пальто девушки двигалось от одного яркого пятна к другому. Вдруг одно из пятен потекло по тонированному стеклу, машина бесшумно двинулась с места, наползая на тротуар…

Малышев ещё не понял, что ему не понравилось, но уже подался навстречу дочери, машинально сунув руку под куртку. Пусто! Пистолет он сдал!

— Лена! К дому!

Вместо этого, девушка испуганно огляделась. Малышев побежал. Из автомобиля выскочили двое, как чёрные щупальца, оплели светлую фигурку, потащили за собой. Лена коротко вскрикнула. Малышев в секунду промчался последний десяток метров, но дверцы захлопнулись и машина шустро попятилась, выворачивая с обочины. Он метнулся с тротуара, на проезжую часть, загородив собой дорогу.

— Стой! Стрелять буду!

Руки его были пусты. Иномарка двинулась на него, Малышев прыгнул на капот. Блестящее чудовище резко повернуло, стряхнув его вбок. Он ударился всем телом о мокрый асфальт, полуоглушённый заметил, как открывается дверца, и вцепился в первое, что оказалось перед глазами — ногу в армейском ботинке. Тяжесть обрушилась на него сверху,

припечатав к земле…

…Очнулся Малышев от холода. Голова кружилась, так что он не сразу смог пошевелиться. Цепляясь за шершавую стенку, он кое-как приподнялся в сидячее положение. Перед глазами плыли цветные пятна, в голове пульсировала боль, заставляя щуриться. Он понял, что сидит в подворотне, в углу у решётки, но не понимал, как попал сюда. Что произошло? И вдруг он вспомнил: Лена! Вцепившись в металл ворот, Малышев вздёрнул себя на ноги, пошатываясь, выбежал из подворотни на середину улицы. Огляделся. В одну сторону — только мокрый асфальт Гороховой и жёлтая цепочка фонарей в небе над разделительной линией. Он повернулся в другую: там, впереди, над тёмной бездной, не касаясь земли, парило освещённое призрачно-жёлтыми огнями Адмиралтейство. Михаил Иванович прижал кулак к виску, не в силах оторваться от этого видения. "Не стой! Делай хоть что-то!" Мысленный возглас не помог, мысли разбегались.

— Нет! Хватит! — Он не знал, к кому обращается, но звук собственного голоса разрушил фантасмагорию. Перед ним была просто пустая, мокрая улица, темнел сквер далеко впереди, а за ним возвышалось жёлтое здание с колоннами и острым шпилем.

Затылок и шея болели, его тошнило, ноги подгибались, но эти понятные физические ощущения вернули способность мыслить. Малышев потрогал затылок и посмотрел на руку. Крови нет. Наверное, его ткнули в шею шокером. Он пошарил в поисках телефона. Все карманы были расстёгнуты. Малышев испугался, что у него украли мобильник, и тут же почувствовал пальцами твёрдый прямоугольник. На месте! Вслед за мобильником потянулась длинная бумажка. Малышев уронил её, но сразу подобрал — вдруг что-то важное! Несколько секунд он не мог понять, сколько времени, но наконец сообразил, что означают цифры "00:18" на маленьком экране телефона. Четверть часа он пролежал в этой дурацкой, промёрзшей подворотне! Это означало, что четверть часа похитители колесили по городу, и некому было их остановить! Малышев развернул бумажку, прочитал накорябанный печатными буквами текст. Казалось, холоднее уже не будет, но его проняло насквозь, словно он провалился голым в ледяную прорубь.

Стоя посреди пустой улицы, Малышев неверными пальцами отыскал нужный номер телефона.

— Николай? Прости, что так поздно. — Изменить обычной вежливости Малышев не мог. — Можешь ко мне приехать?

— Не вопрос, — бодро отозвался Коля Сиротин, верный помощник Малышева последние лет пять. — Мы тут у Костика, наконец-то перевезли вещи на его новую квартиру… — Он перебил сам себя. — Иваныч! Что случилось? Королёва с собой брать?

В другой ситуации Малышев непременно спросил бы, где они шляются, вместо того, чтобы отдыхать перед новым рабочим днём. Но вместо этого майор сглотнул, машинально комкая в руке записку, и ответил, тихо и коротко:

— Да, приезжайте оба.

И захлопнул свой телефон-раскладушку, но тут же снова раскрыл его. Ему нужен был сейчас ещё один человек. Тот единственный, кто по мнению Малышева, мог в сложившейся ситуации оказать реальную помощь.

Глава вторая. План действий

Телефон навязчиво зудел над ухом. Вообще-то Игорь просыпался легко, особенно если это происходило не через полчаса после того, как ложился. Он открыл глаза, и посмотрел на часы: 00:22. Значит, случилось что-то важное! Сокольский посмотрел, кто звонит.

— Малышев?!

Сонливость моментом рассеялась, вместо неё пришло нехорошее предчувствие. Не станет майор звонить ему ночью, если не вышло беды.

— Слушаю, Миша.

— Мою дочь похитили.

— Лену?! — зачем-то переспросил Сокольский, машинально нащупывая рубашку. — Кто похитил?

— Я не знаю, но это связано с делом, которое я сейчас веду.

Малышева совершенно не удивило, что фээсбэшник назвал его дочь по имени, как старую знакомую. Ему сейчас было не до таких мелочей.