Чтение онлайн

— И ты следил? — спросил голос Матвея Киппари.

— Да я этого Зайцева как увидел, сразу всё понял! Не знаю, чьей он ксивой разжился, но никакой он не Зайцев! Он тогда какие-то свои дела крутил с Махеем. Понятно, что не все об этом знали. И я подумал: скажу своему сыщику сразу, что этот парень — не Зайцев, он спросит: "Откуда знаешь?" Придётся напомнить и про себя, а чем меньше людям о тебе известно — тем лучше. Я промолчал, и стал честно собирать инфу. А потом мой наниматель пропал. Вот представь: у меня на руках куча сведений, а детектива этого нет — как нет. Я и решил, что оставлю всё себе, мало ли пригодится. Если грамотно подкатить к Зайцеву этому, авось он меня

к себе определит. И всё получилось!

— То есть, последний год ты работал только на Зайцева?

— Да нет! Я ещё на Горыныча работал, отпираться не стану. Но как Горыныча грохнули — я к Зайцеву и подался. А недавно я паренька того случайно заметил. Ну, детектива своего! Думаю: что делать? Оставаться надо с тем, с кем выгоднее. Я и сказал Зайцеву, что парень, который о нём сведения собирал, снова объявился, но я ничего с ним делать не стану. Мне западло его мочить, он меня пригрел в трудный момент. Так что к наезду этому ночному я не причастен. Я с бомжами водку пил, и машина моя стояла всю ночь в брошенном гараже, в промзоне. Алиби у меня!"

Мотя остановил запись.

— Мы проверили: это действительно не та машина, — сообщил он. — Никаких следов, чтобы на ней хоть кого-то сбивали. И бомжи алиби подтвердили. Влад как с вечера начал их угощать, так и поил до пяти утра водкой. С Катей Крыловой он виделся, мельком, на улице её заметил. Но клянётся, что ни о чём не просил и говорили они не больше минуты. Но это ещё не всё! Инга кое-что откопала, вместе со своими друзьями-полицейскими. Не всю ночь наш Владик с бомжами пил! Его машину засекли в ночь на первое января в Парголово, на повороте с улицы Ломоносова на Выборгское шоссе. И знаешь, когда? Минут через пять после тройного убийства на даче господина Горелова, директора фирмы "Орхидея". Там, где якобы охранник расстрелял собственного шефа и двоих его дружков за то, что они женщину изнасиловали. Я решил копнуть связи Зайцева и убиенного Горелова. Оказалось, что они очень близко знакомы.

Сокольский нахмурился.

— Интересный оборот! Понять бы ещё, зачем Кате понадобилось говорить про Влада, наводя на него подозрение в покушении, — сказал он, откидываясь на подушку и глядя в потолок. Что-то мешало ему посчитать, что госпожа Крылова назвала первого, кто пришёл в голову.

Мотя поразглядывал его с минуту, потом закрыл ноутбук.

— Погоди! — остановил его Сокольский, оживившись. — Олег интересную запись оставил среди своих наблюдений. Написал: "Зайцев — не тот". Раз "не тот", значит, он надеялся увидеть кого-то другого под именем Глеба Денисовича Зайцева?

— Они были знакомы?

— А вот это ты проверишь, — обрадовал его Сокольский. — Собери-ка мне досье на Олега Сокольского, начиная с работы в милиции… Нет, лучше с армии. И установи слежку за Зайцевым.

— Уже сделано, — обрадовал его майор Киппари. — Может, взять его? Он ведь явно имеет отношение к делишкам Махеева.

— И что предъявишь? — Сокольский покачал головой. — Я так понимаю, что своими руками он ничего не делает, а надеяться, что и его пальчики в базе найдутся… Сомневаюсь. Пусть пока полиция поработает. А мы подстрахуем.

* * *

Взгляд сфокусировался с трудом. Прямо над ним нависало чьё-то лицо: острый подбородок, складочки вокруг сухих губ, мясистый кончик носа. Остальное Слава разглядеть не успел. Лицо шевельнулось, и низковатый женский голос спросил:

— Что, не похожа на принцессу?

Ему захотелось спросить, при чём тут принцессы, но шершавый язык прилип к нёбу.

— Не торопись, сейчас станет легче, — пообещала особа, у которой над лицом торчала копна густых, жёстких волос

цвета "ржавчина с солью".

И снова Ольгин ничего не успел сделать или переспросить, потому что губ его коснулся твёрдый край поилки. Несколько глотков солоноватой воды принесли заметное облегчение.

— Теперь можешь говорить, — разрешила пожилая особа в светло-зелёном халате, и Ольгин успел подумать, что этот цвет ей идёт.

— Что это было? — неясно выразился он, удивившись собственному голосу. Точнее, еле слышному шёпоту, который пожилая леди явно расслышала.

— Про что говорить? — спросила она, снова наклоняясь к нему, а потом взялась за его голову и повертела из стороны в сторону. — Чувствуешь прикосновение?

Ольгин хотел сказать, что это больше похоже на попытку открутить одну часть тела от другой, но сообразил, что такую длинную фразу не осилит. Поэтому с усилием ответил:

— Да.

— Вот и хорошо! — бодро похвалила дама, с шуршанием придвинула высокий стул и села рядом.

— Где я? — рискнул спросить он.

— Главное, что не на небесах, — обрадовала дама. — Ты в лаборатории УВР. Я — майор Бердникова, Людмила Кирилловна, доктор медицины. Можешь обращаться по званию, можешь просто: тётя Люся.

— Не помню… — признался он, смирившись с тем, что приходится разговаривать шёпотом. — Что-то мелькает в голове… урывки.

— Фрагментарность восприятия, — кивнув, оповестила его тётя Люся. — Частичная амнезия. Это скоро пройдёт, память вернётся. Ничего интересного ты не пропустил, смею тебя заверить.

— Как я сюда попал? — снова спросил он, сделав попытку приподнять руку. Получилось лишь подвигать пальцами.

— И это пройдёт, — обнадёжила женщина в зелёном. — Тебя привезли твои товарищи. Если помнишь, в тебя ткнули дротиком, в заброшенном доме, куда вы лазали в поисках вашего бандита. В игле была смесь нейротоксинов — курареподобный яд, разработка одной западной спецслужбы. Полностью перерабатывается в организме, так что через сутки невозможно доказать, что человек был отравлен. Мы уже с ним сталкивались несколько раз, но до сих пор не могли найти противоядия. — Она скрестила на груди руки. — Можешь гордиться: ты первый, кто выжил.

Но в сознании Ольгина этот факт ещё не отложился.

— Какой сейчас день? — озаботился он, вдруг вообразив, что мог проваляться тут целый месяц.

— Сегодня Рождество, Славочка! — оповестила его тётя Люся. — Я рада, что ты преподнёс мне такой подарок к празднику.

— Какой? — не понял он.

— Остался жив, — серьёзно ответила женщина.

Ольгин ухмыльнулся и сделал попытку оглядеться. Помещение больше походило на комнату, чем на палату, но рядом стояли какие-то приборы, и с подставки свисала трубочка капельницы, рабочий конец которой уходил в катетер на его руке.

— Питательная жидкость, — пояснила женщина, проследив за его взглядом. — Так мне рассказывать дальше?

— Да, обязательно, — встрепенулся он, чувствуя, что даже оторвать голову от подушки не может.

— Если говорить просто, без терминологии, — охотно продолжила тётя Люся, — яд проникает через гемато-энцефалический барьер, действует на определённые группы нейронов и нарушает проводимость. Все процессы в организме замедляются, дыхание и сердцебиение падает, явления быстро прогрессируют, ни один врач не может понять, что происходит — и человек умирает. Мы пытались делать полное переливание крови, но это не помогло, потому что яд успевает проникнуть в ткани. Самое обидное, что он действительно быстро разрушается, и если бы отравленному удавалось протянуть часов двадцать — у него появлялся бы шанс выжить.