Зубровский
Шрифт:
Инженер молча покрутил снимок в руках, и эмиссар продолжил:
– Гидроэлектростанция возводится в верховьях Мзымты и предназначена для энергоснабжения Олимпийской деревни. В долине реки сооружается большинство олимпийских объектов – горнолыжный комплекс, ледовый дворец, биатлонная и бобслейная трассы. Вдоль Мзымты идет дорога, соединяющая Сочи через Хосту, Мацесту и Адлер с Красной Поляной. В водохранилище, расположенном за плотиной, будут накоплены миллионы тонн воды. Надо использовать этот огромный водяной кулак, занесенный над Олимпиадой.
– Да постойте вы, – вспыхнул Макс, наклоняясь вперед. – Разве
– Вы так думаете? – спросил Закаев с издевкой.
– Я не думаю, я знаю, – лицо Макса напряглось.
– Вы уверены в этом? – снова спросил эмиссар столь язвительно, что Максу захотелось его ударить.
– Уверен. И чтобы вы ни говорили, разуверить меня не сможете, – сказал инженер. Он с трудом сдерживал гнев.
– Ну, если так, – развел руками эмиссар и продолжил, передавая инженеру еще один снимок: – А если взрывчатку заложить в бетон плотины еще при ее возведении? Можно это сделать?
Инженер удивленно уставился на снимок и какое-то время рассматривал его. Потом, пожав плечами, положил на стол.
– Как это?
– Вместо цемента… Ведь цемент и взрывчатка одного цвета, их почти невозможно отличить по внешнему виду. Как вы думаете?
Инженер поерзал на диване.
– Ну, допустим, – нехотя согласился он.
– Верно. Я думаю так же, – сказал эмиссар. – Вот мы и сумеем начинить конструкции взрывчаткой, а потом, когда это будет необходимо, привести ее в действие. Учтите, конструкции для Олимпиады, ввиду огромной потребности, поступают в Сочи отовсюду – с Черноморского побережья, из Абхазии, Турции, и даже из Грузии. Как думаете, президент Грузии пойдет нам навстречу, если мы попросим его о маленьком одолжении? – он немного подождал и, увидев, что инженер не отвечает, продолжил: – Я думаю, с радостью. И тогда любая бетонная балка, уложенная в объект, превратится в мину замедленного действия.
Закаев откинулся на подушках. Он явно торжествовал. С лица инженера сошло спесивое выражение.
– А неплохо мы все продумали, господин инженер, да? И взрывчатку пронесли, и на объект доставили, – эмиссар удовлетворенно ухмыльнулся. – Осталось только привести ее в действие.
– Вы, кажется, говорили о разрушении всего Сочи? – хмуро напомнил Макс. Он упрямо продолжал сопротивляться. – Разрушить ГЭС – это еще не значит разрушить город…
Улыбнувшись, Закаев достал папку.
Инженер ждал, что будет дальше. Эмиссар положил папку на стол.
– А мы и не будем разрушать город, раз это так сложно, – он открыл папку, достал большую глянцевую фотографию и протянул ее Максу. – Это вид долины Мзымты с юга на север. ГЭС расположена на высоте примерно девятисот метров. Если с такой высоты 2 миллиона кубометров воды из водохранилища ринутся, увлекая за собой глину и камни, вниз на Имеретинскую низменность, где расположены Адлер, Хоста и Мацеста, что еще нужно? И сухие позавидуют мокрым, как сказано в Апокалипсисе.
Наступила долгая тягостная
тишина, в течение которой эмиссар продолжил гладить кота, потом инженер тихим голосом сказал.– Но ведь погибнут тысячи!
Лицо эмиссара осталось невозмутимым, но глаза его сверкнули.
– Речь идет о независимости Ичкерии! – он резко провел рукой против шерсти, и кот недовольно фыркнул, недоуменно скосив на хозяина глаза. – В Коране сказано: когда начинаешь убивать за правое дело – убивай, и не думай о последствиях… И давайте не углубляться в эту тему. Ваша задача, – он грозно взглянул на инженера, – чисто техническая. Учтите, плотина уже заминирована. Все о чем я говорил вам в будущем времени, уже сделано. Нам удалось запихнуть внутрь свыше четырех тонн взрывчатки. Правда, мы не смогли равномерно распределить ее по всему объему, так что получилось где густо, а где пусто. Но у нас есть схема расстановки зарядов, а ваша задача – как можно эффективнее использовать их. Короче, вы должны дать ответ, где и сколько нужно установить взрывателей.
Инженер взял из рук эмиссара листок, на котором схематично, от руки была изображена плотина с указанием мест закладки зарядов и количества в них взрывчатого вещества. Одного взгляда ему было достаточно, чтобы оценить схему – да, чеченцы поработали на славу. Если верить схеме, вся плотина, изображенная в плане, в разрезе и продольном профиле была буквально нашпигована взрывчаткой. Значит, дело за взрывателями? Ну что ж…
– Вы должны рассчитать все с ювелирной точностью, – продолжил эмиссар, испытующе глядя на Фриша.
Инженер пожал жирными плечами. Он больше не колебался. Эти дикари, как ни странно, действительно продумали все до мелочей. Остальное – дело техники. Почему бы и нет? Полмиллиона баксов на дороге не валяются.
– Ну что ж, за пятьсот тысяч можно попробовать, – Макс облизал пересохшие губы.
– Значит, вы поняли, герр Фриш, – сказал эмиссар, и его черные глаза стали колючими, – что я покупаю ваше полное безоговорочное сотрудничество? Вы будете делать все, что я вам прикажу.
Инженер посмотрел на эмиссара.
– Дайте мне точные чертежи плотины, и через пару дней я скажу вам, как не оставить от нее камня на камне.
Сбросив кота на пол, эмиссар поднял руку в патетическом жесте.
– Эта Олимпиада будет нашей. Редко какая Олимпиада обходилась без жертв, но Сочинская побьет все рекорды. Да поможет нам Аллах!
7
Перелет Москва – Сочи на служебном Як-40 занял немного времени, и уже через пару часов майор Зубровский вдыхал живительный горный воздух Черноморского побережья Кавказа.
Стоя возле контрольно-пропускного пункта у входа в Штаб по обеспечению безопасности олимпийских игр, – сокращенно ШтабБОЛ, – расположившийся на территории штаба Северо-Кавказского военного округа, он с интересом смотрел на лозунг, начертанный красной масляной краской на фронтоне здания: «Россия, вперед!», заменивший, видимо, висевший здесь ранее лозунг «Слава КПСС!», отдельные части которого еще проступали сквозь новую надпись.
Здание располагалось на холме, и в отличие от подобных зданий, виденных Андреем прежде, походило на санаторий оригинальной архитектуры. Оно казалось необычайно легким и как белая чайка парило над окружающим его сосновым бором.