Чтение онлайн

Во всех классах шла борьба за то, чтобы учиться без двоек. Большой школьный коридор был увешан стенными газетами. Каких только названий здесь не было: «Ёж», «Крокодил», «Бокс», «Удар», «Гроза», «Свежий ветер»! Эти газеты менялись часто, и в каждой из них беспощадно высмеивались двоечники.

Здесь же на щите комсомольских сигналов прикалывался большой белый лист, на котором чёрной тушью

Лист этот тоже меняли каждую неделю. Валерка был уверен, что это придумала Валя. Не зря же он тогда предложил обратиться к ней за советом, как исправить Ощеулова и Новикову.

Валя теперь каждый день приходила к ним в класс, интересовалась отметками, а в коридоре появился новый «Крокодил», в котором верхом на двойках были нарисованы Ощеулов и Новикова. Их фамилии появились и в чёрном списке на щите комсомольских сигналов.

Новикова, как увидела себя в газете, сразу закричала:

— И не похожа! И не похожа!

— А вот и похожа, волосы точно как у тебя, — сказала ей Старостина.

Тогда Новикова расплакалась и убежала в класс.

Ощеулов делал вид, что ему всё равно, но в коридор не выходил, потому что там все показывали на него пальцем и смеялись. Ребята из первого «А» то и дело заглядывали в класс, чтобы полюбоваться на двоечников. И как бы Ощеулов ни храбрился, не очень-то приятно, когда на тебя смотрят как в зверинце. Валерка бы со стыда сгорел, если бы с ним такое случилось. Ребята ожидали, что будет собрание, но никакого собрания не было, а просто после уроков Дарья Емельяновна попросила задержаться Лиду Старостину, Вову Смольникова, Валерку, Женьку Мармыша и ещё некоторых ребят из октябрятских звёздочек, в которых числились Новикова и Ощеулов.

Валерка вначале не сообразил, зачем их оставляют. Ведь Новикова и Ощеулов сразу убежали. Кого же прорабатывать?

В класс пришла Валя.

— Я решила пока не собирать весь класс, — сказала Дарья Емельяновна, — нужно кое-что выяснить, и потом обсуждать. Мне кажется, что необходимо поговорить с отцом Ощеулова. Я несколько раз приглашала его в школу, но он почему-то не являлся. Дома я его тоже застать не смогла: он работает на заводе в разные смены — то утром, то вечером. А мать Ощеулова, кажется, не хочет, чтобы я с ним встречалась. Неплохо бы узнать, когда он отдыхает, и в этот день зайти к ним.

— Я могу узнать, — вызвался Валерка, — он работает вместе с дядей Сашей.

Дарья Емельяновна улыбнулась:

— Вот хорошо. Значит, мы тебе и поручим сходить к родителям Ощеулова с моей запиской.

— Можно мне с ним пойти? — попросил Женька.

— Можно, — разрешила Дарья Емельяновна — А кто пойдёт к Новиковой? — спросила Старостина.

По ее лицу было видно, что ей хочется идти самой, но Дарья Емельяновна сказала, что к Новиковой можно не ходить.

— Я вчера там была сама. Нина всё это время обманывала свою маму, прятала от неё тетради с плохими отметками и говорила, что они находятся на проверке. А ты, — Дарья

— Я не помогал, — запротестовал Валерка.

— Ты же обещал Нине не рассказывать её родителям, что помогаешь ей как отстающей?

— Обещал, — смущённо ответил Валерка.

— Вот видишь, а Новикова знаешь что сделала? Она сказала своей маме, что ей поручили подтянуть тебя, потому что она хорошая ученица, а ты — плохой. Мама ей поверила и успокоилась.

Валерка даже задохнулся от возмущения! Как он сам не догадался, что Новикова снова хитрит с ним! Ему только сейчас стало понятным, почему она, как только входила её мать в комнату, начинала говорить таким же тоном, как Дарья Емельяновна, когда объясняет урок. Она даже подсовывала ему палочки или счёты и строго требовала;

— Ну считай же, не отвлекайся!

А сама искоса поглядывала на мать.

Валерка в таких случаях терялся и никак не мог понять, чего она от него добивается.

Пусть только попадётся ему эта Новикова, он ей покажет, как обманывать! Ох, как Валерка ненавидел её сейчас! Перед ним так и стояло хитрое лицо Нинки, с маленькими, часто мигающими глазками и с рыжеватыми волосами, подстриженными под кружок.

— Я не буду ей больше помогать, — в сердцах сказал Валерка Дарье Емельяновне.

— Как хочешь, — ответила она, — это твоя добрая воля.

Но по её лицу Валерка увидел, что она недовольна его решением.

Валя тоже сердито посмотрела на Валерку:

— Как ты можешь так рассуждать? Октябрята не должны бояться трудностей, а ты решил сразу в кусты…

— В какие кусты? — не понял её Валерка.

— Да так говорят о людях, которые отступают перед трудностями и прячутся от них, — пояснила Валя.

— А я не отступаю, я просто ненавижу Новикову, — упрямо сказал Валерка.

Валя рассердилась ещё больше:

— Ты не имеешь права так рассуждать! Раз тебе поручили — доведи дело до конца.

Валерка и сам уже начал жалеть, что сказал лишнее. Новикова — трудный человек, но её нужно исправлять.

— Теперь о каждой Нининой двойке мы должны сразу же говорить её маме, — предложила Старостина.

— Я согласна с тобой, Лида, — сказала Дарья Емельяновна, — только не знаю ещё, кому поручить это.

— Я могу, — тихо сказал Валерка.

— А ты снова не подведёшь нас?

— Ни за что! — горячо заверил он и так посмотрел на Дарью Емельяновну и на Валю, что они ему сразу поверили.

Домой Валерка пришёл позднее обычного и сразу рассказал все дяде Саше.

Дядя Саша сморщил нос, поднёс руку к переносице:

— Ощеулов, говоришь? Когда же он отдыхает? Подожди, сейчас узнаем. — Он позвонил в цех, и ему ответили, что у четвёртой смены выходной день в среду.

Утром ребята пришли к Ощеулову и застали всех дома.

Ощеулов ещё завтракал и, как только увидел ребят, сразу захлебнулся молоком, закашлялся и покраснел.

— Андрюшенька, что с тобой, сыночек? — засуетилась около него мать и начала хлопать его по спине. — Зачем пришли в такую рань? — сердито спросила она ребят. — Позавтракать не дадут.