Зона Отчуждения
Шрифт:
В действительности Шереметьев ни раз обдумывал возвращение в родной Севастополь. Последние годы службы в киевском корпусе, который отчасти являлся мини-копией общенациональной милитарной системы, с головы до ног коррумпированной, измазанной клочками засохшей, многолетней грязи, отразились на его восприятии. Идеалы, прививаемые выпускникам севастопольского училища, разбивались о реалии столичной схемы. Все его офицерское естество требовало перезагрузки.
Однако после зимних событий в Киеве молодой капитан позабыл о возвращении на родину. Слишком
Капитан распознал новое, движущее им чувство. То была месть.
Шереметьеву было больно глядеть на изнасилованный город, к которому он питал теплые и даже родственные чувства. Он долгое время был его защитником.
Дед Николая, полковник Шереметьев, когда-то нес службу в легендарной киевской контрразведке. Это была опора, щит и меч великого государства, с которым приходилось считаться врагам внутренним и внешним. Но как же скоро ориентиры долга и чести отошли в небытие…
Поединок
Штурмовой броневик летел вдоль проспекта. Улицы города, познавшие в последние месяцы много горя, уже предчувствовали последствия будущей кровавой стычки. В бронированном фургоне царило нервическое затишье. Капитан давал последние указания…
– Они серьезно вооружены, ребята. Соблюдаем дистанцию. Под пули не лезем. Действуем по тактике «3/1»-взаимное прикрытие. Верю, сегодня Бог на нашей стороне…
В центре Киева средь белого дня образовалась зона отчуждения. Словно перед нашествием цунами, все живое улетучилось в глубины острова. Отчаянные крики о помощи доносились из здания банковской конторы. Радикалы бесчинствовали на протяжении двадцати минут. Стоящий на карауле боевик «Резон» получил тревожный сигнал…
– Подмена, братва! Врассыпную!
Однако было слишком поздно. В тот самый миг, к стенам оккупированного здания подлетел бронемобиль. При попытке радикалов покинуть пределы филиала, завязалась жестокая перестрелка. Бойцы 211 вели огонь на поражение. В ходе перестрелки были убиты пятеро боевиков радикальной группы и двое спецназовцев. Террористам пришлось уткнуться носом в пол, как некогда их банковским жертвам.
Глядя на дрожащего от гнева, раскаленного капитана Шереметьева, раненый Резон прохрипел: «И до тебя доберемся, гнида…»
Шереметьев, утратив на мгновение контроль, провел прямой «сапожный хук» по лежащему вице-командору сектора.
– Капитан, не нужно! Эта мразь того не стоит...
«Замчики» и Главы
Кабинет нового главы СБУ. Атмосфера пропитана чувством внезапно нагрянувшей женственности. Явились новые фарфоровые побрякушки, лиловые подушечки. Благоухающий пан Благожинский грациозно покачивается в кресле. Он как бы в ожидании…
– Киса!! Что все это значит?!!
Внезапно в дверях появляется заместитель Кишечный, расхристанный и взъерошенный.
– Я-ярик…? Успокойся, дорогой… Что стряслось?
– Ты… Ты же обещал, что банковское дело, то мой актив!! Как по плану! Как условились!
А ты…Круглолицый Благожинский вытянулся и даже заострился.
– Присядь… Прис-я-ядь… Давай все по порядку… Ты не ездил на вызов?
– Нет же!! Нет! Произвол… У-у….- Кишечный хлопнул ладонью по столу. – Не исполнение приказа головы!! Не ппп…подчинение старшему по званию!!
На последнем слоге Кишечный перевозмутился до фальцета.
– Ну ты пока еще только замчик… - Благожинский подмигнул.
– … Ну-ну-ну... Успокойся, мой хороший. Кто тебя обидел…?
Кишечный немного охладел. Садиться не стал. Скрепив по-наполеоновски руки, «замчик» принялся мельтешить по кабинету взад-вперед.
– Этот капитан… Ничтожество!! Да…да что он з-н-а-е-т о моей компетентности! Он ее даже не видел.… Сволочь!
Благожинский нахмурился, словно туча пред грозою.
– Фамилия?
– Шш…Шереметьев!
– Завтра же на ковер явится.
Провинившийся Кишечный коснулся корпусом плеча Благожинского. Голос его заметно подсел.
– Ты же… это.… Говорил мне… про батальон. Ведь я же воин, ты помнишь… Воин…
Благожинский повернул голову в его сторону и расплылся в кошачьей улыбке…
– Ты мой воин. Им был, им оста-а-анешься… А по поводу… твоей компетентности…. Так ее должен видеть только Я…
Занавес опускается. Кабинет главы СБУ превращается в опочивальню императора Тиберия.
Новостные сводки киевских СМИ.
Вчера бойцами спецподразделения 211 была обезврежена группа неизвестных, пытавшихся сломить сопротивление (!) охраны российского банка. При перестрелке убиты шестеро неизвестных, причастных к погрому отделения. Среди бойцов спецзагона жертв не обнаружено…
В тот же день преступники были выпущены на свободу. Бойцы подразделения 211 были подвержены жестким репрессиям.
Судьба человека
Еще не остывший после вчерашних лобзаний кабинет главы СБУ. Благожинский с утра полон энергии..
– Капитан Шереметьев по вашему приказанию прибыл.
– Вольно…
Образовалась пауза. Поляк глядел на изможденного офицера. Шереметьев смотрел в пустоту.
– Знаете, почему вы здесь, а не в клетке вместе со своими бойцами?
– Никак нет.
– С нами связывался ваш отец. Узнав о вашем положении, он начал умолять нас депортировать вас в Севастополь. Мне лично на просьбы его начхать. Но в кругах…столичного полководства…он, как ни странно, пользуется популярностью…
– Уважением…
– Как вы сказали? Впрочем, не важно.… Так вот, ввиду исключения, руководство СБУ, рассмотрев прошение вашего отца, готово пойти на уступки. Но лишь в случае вашего Немедленного исчезновения из города.
В тот момент перед Шереметьевым пронеслись картины южных лет. Он вспомнил дом на Большой Михайловской улице. Вспомнил мать, которая читала ему «Судьбу человека», в то время, как он хворал. Отца, который учил его плавать. Капитан вспомнил академические годы. Профессоров и тренеров, которые принимали непосредственное участие в его становлении, как будущего офицера…