Зона 54
Шрифт:
С тех пор общество Атома было поделено на Институты — каждый занимался своей сферой деятельности и стремился принести в ней как можно больше блага для общества. В теории каждый Институт имел равное представительство в Совете Ученых, но на деле как обычно все пошло не так. Военный институт, по сути, силовой блок города, естественным образом стал давить все остальные. У них оружие, благодаря ним люди спокойно спят по ночам, расширяются орбитали и уже скоро Атом перестанет быть городом-государством, а станет полноценной страной со своей пусть небольшой, но территорией. До войны существовали страны куда меньшего размера, чем текущая зона
Естественно, когда выяснилось, что они не единственные на планете, кому повезло выжить, ситуация стала еще сложнее. Полвека назад выяснилось, что на востоке существует большой сосед — Сибирская республика. Огромный регион, которому по большей части удалось восстановить старую инфраструктуру, в первую очередь — железные дороги, и теперь они сильны, богаты, многочисленны и, конечно, были бы не против видеть Атом в своем составе.
На западе — совсем далеко, но не так, чтобы совсем уж это игнорировать, поднимался Новый Союз — технологичное государство, которое утверждало, что оно преемник старой России. У них были довоенные технологии и, если верить слухам, какой-то запас ядерных ракет, которые так и не были заряжены в шахты. Представители оттуда добирались до Атома редко, но их интересы были очевидны — снова править огромной территорией, как это было до войны. Они пугали и тяжелым навесом прошлого, и страшным наследством, и тем, что про них вообще мало что было известно.
Да, были и другие соседи — за мертвыми степями на юго-западе, и в Алтайских горах на юге, но все они были несравненно малы и также как Атом опасались двух тяжеловесов, между которыми угораздило оказаться.
Военному Институту такое было на руку — на референдумах жители последовательно голосовали за повышение оборонных расходов, и силовой блок необычайно разжирел и усилился. Всем остальным Институтам пришлось создать коалицию, чтобы хоть как-то противостоять влиянию военных.
Татьяна вернулась как раз вовремя, чтобы вынуть Тему из рассуждений, в которых он мало понимал. Она упала в свое кресло и устало откинула голову.
— Этот Юрий Скай — гребаная бомба, — поделилась она, — все вокруг глотки друг другу перегрызть готовы, чтобы его заполучить.
— Но почему?
— Потому что в конверте, который он несет может быть что угодно. Ультиматум на присоединение, договор о сотрудничестве, объявление войны, предложение от которого невозможно отказаться… да что говорить, там банально может быть просто боевой нейротоксин, который должен убить Ректора, как только конверт будет вскрыт.
— И в итоге он все равно у военных. То есть я зря геройствовал.
— Они как раз настаивают на последнем варианте. Мол, в Сибирской республике понятия простые, избавляешься от головы — тело падает. Поэтому для них идея ликвидировать Ректора кажется логичной. И если этого не сделает письмо, то поможет этот Юрий. Здесь я, признаюсь, с ними согласна — чертов суперсолдат в наших стенах — это сраный шершень в пчелином улье… — Таня выпрямилась в кресле. — Это все неважно сейчас. Давай займемся тобой. Я все инстанции оббегала, до Ректора даже достучалась и, кажется, есть решение.
Она замолчала. Внимательно посмотрела на Тему, изучающе. Будто он не работал на нее последние десять лет.
— Ты можешь отказаться, конечно.
— Я еще не знаю от чего.
— И, к сожалению, не узнаешь, пока не подпишешь согласие. Нужно будет много знать и при этом молчать, Артемий.
Это бывает трудно.— Альтернатива?
— Суд и наверняка арест. Большой срок тебе вряд ли светит, но само расследование может тянутся годами и все это время тебя будут держать взаперти где-нибудь на дальней орбитали. Копать антрацит, тебя, конечно, не пошлют, что уже неплохо.
— Почему расследование будет долго тянуться? У них же все на руках. Показания Егора в первую очередь.
Татьяна помялась, будто решала, говорить или нет.
— Видишь ли, тебе предстоит написать подробный рапорт обо всем что произошло, — она говорила очень серьезно, — и они могут, точнее они точно усомнятся в правдивости твоей истории. Этот Петров с заставы погиб где-то в Пятне, проверить это будет тяжело. Они могут решить, что рассказ про рейдеров — просто отмазка, чтобы скрыть убийство представителя Военного Института.
— Мы вообще-то приятелями были, — ответил Тема сухо. Суки. Уроды. Засидевшиеся в городе жопы. Даже не представляют как там, снаружи, бывает. Но все готовы повернуть так, чтобы тебя закопать.
— Думаешь, это можно приобщить к делу? Так или иначе, друг мой, но с моей точки зрения проще всего подписать пару бумаг, шагнуть в неизвестность, но остаться на относительной свободе. Но решать тебе.
Тема думал. Он доверял Тане, но понимал, что и на нее могут давить. Конечно, подписать бумаги легко. Но то что за ними кроется наверняка не слаще колонии на отшибе. Все секретное так или иначе окунет тебя в дерьмо — взять хотя бы этот чертов конверт.
— Та студентка… дай угадаю, ей тоже придется подписать какие-то бумаги?
— Всем кто взаимодействовал с республиканцем придется это сделать в том или ином виде, — кивнула Татьяна. — Мы, конечно, открытое общество, но приходится думать о безопасности. Мы понятия не имеем сколько в нашем городн внедренных агентов из Нового Союза и уж точно не хочется проверять их реакцию на любое содержимое конверта.
— Звучит так, что после подписания пути назад не будет. Выход будет только через могилу.
Таня пожала плечами.
— Надеюсь, что это не так, — сказала она и чуть помедлила. — Потому что мне тоже придется многое подписать.
* * *
Зайти домой ему не дали — пришлось мыться и приводить себя в порядок в офисном душе, а обедать в столовке. Ощущения были странные — многие люди были ему рады, спрашивали как прошла вылазка в пустошь, звали в гости или просто поболтать, а он наблюдал за этим будто издалека.
Возможно, он уже никогда и не встретится с этими людьми. Возможно, вся его карьера только что закончилась — впереди была неизвестность, и она выглядело ужасно неприятно.
После подписания огромного документа о неразглашении — Тема даже не вчитывался, само количество листов говорило о том, что лучше просто в целом не разговаривать ни о чем, что он узнает в ближайшие часы — ему сообщили, что вечером будет встреча с Ректором.
Он не слишком переживал. Наверняка ему предстоит просто слушать кучу всего, нужно будет только кивать. К тому же текущий Ректор — Маргарита Антонова — слыла очень мягким человеком, что подтверждалось ее публичными выступлениями и тем фактом, что она, как и все, частенько ходила по Атому пешком, чего не скажешь о многих Советниках, которые предпочитают щеголять восстановленными довоенными автомобилями.