Золушка с характером
Шрифт:
Мэр уже спешил к Трою:
— У нас получилось! Мы бы не справились без вас, Раштон. — Он энергично потряс руку Троя.
Напряжение на лице Троя не имело отношения к борьбе со стихией. Он все еще переживал свое неуклюжее падение, когда ему пришлось принять помощь стоящего рядом человека. Стейси понимала его состояние и думала, как утешить.
— Сейчас поедем на фабрику, посмотрим, как идут дела с защитной стенкой на случай, если вода поднимется выше, — без всяких эмоций произнес Трой, обращаясь к Стейси.
Попрощавшись с мэром и его спутниками, он пошел к машине. Стейси едва поспевала за ним, безуспешно
— Ты потрясающе справился, Трой, — сказала Стейси, когда они зашли в цех.
За ними толпой шли рабочие, построившие плотину и готовые теперь беспрекословно выполнять распоряжения Троя по защите фабрики.
Трой повернулся и холодно посмотрел на нее:
— Мне пришлось вмешаться, потому что мэр не был готов к решительным действиям. Любой рассудительный, не подверженный панике человек на моем месте сделал бы то же самое. Разве что принес бы больше пользы реальными физическими усилиями!
Его тон как будто предупреждал, чтобы она воздержалась от комментариев. Но Стейси почувствовала, что горечь от сознания собственной неполноценности укоренилась в нем глубже, чем она предполагала. Ей хотелось крикнуть: «Трой! Ты сам не знаешь, какой ты необыкновенный! Разве твой физический недостаток имеет для меня какое-то значение? Меня тревожит только то, как сильно ты переживаешь по этому поводу, как ты к себе несправедлив!»
Холодный взгляд Троя мог бы смутить или даже обидеть ее, но она угадала, что так он маскирует боль. Стейси захотелось дать ему понять, что она, как и все жители города, видела и оценила тяжелую работу, проделанную им так быстро и профессионально.
— Пора закрыть фабрику на случай, если произойдет худшее.
Самое необходимое было уже сделано. Прежде чем Стейси успела опомниться, она снова сидела в его машине, которая везла их обратно по домам.
— Вода в ручье снова начала подниматься, — заметила Стейси, когда Трой подъехал к мосту. — Трудно поверить, что сейчас еще середина дня. Я совершенно измотана. Спасибо, что доставил меня домой в целости и сохранности, Трой.
По дороге они заехали в городской супермаркет и закупили продукты. Стейси оглянулась на заваленное пакетами заднее сиденье:
— Думаю, с таким количеством съестных припасов мы переживем месячную осаду.
— Надеюсь, нам не придется. До конца недели мы сможем спокойно вернуться на фабрику и возобновить работу. — Трой наконец посмотрел на Стейси.
Его взгляд смягчился при виде ее спутанных волос, грязных пятен на одежде и общего растрепанного состояния.
— Ты настоящий боец, Стейси. Несмотря на то, что такая хрупкая…
— Женщина-экскаватор? Чемпионка мира по наполнению мешков песком? Ты сделал сегодня гораздо больше, чем я.
Трой остановил машину возле ее ворот и вышел, чтобы помочь отнести покупки в дом.
— Я рад, по крайней мере, что сегодня ты была больше похожа на саму себя, — заметил Трой, хромая по дорожке с пакетами от джипа к крыльцу и назад.
— Спасибо за помощь.
Стейси быстро запихнула в холодильник все то, что могло испортиться, позвала Фэнга и подошла к двери:
— Пожалуй, прокачусь
с тобой до твоего дома, чтобы не месить грязь.Трой совсем не собирался приглашать Стейси к себе. Но прежде, чем он успел удивленно поднять брови, девушка с собакой уже стояли на крыльце, ожидая его. Когда он вышел, она заперла дверь на ключ.
Трой нуждался в небольшом нравоучении, и Стейси собиралась вправить ему мозги.
Он отметил воинственное, упрямое выражение на лице Стейси, заглянул в ее глаза и тут же вспомнил, как гладил кончиками пальцев нежную кожу ее щек и… мечтал. Мечтал еще раз дотронуться до нее, поцеловать, прижать к себе и не отпускать, пока сполна не насытится ею. Если вообще сможет насытиться.
— Я и сам могу справиться.
Стейси твердо взглянула на него:
— Не сомневаюсь, но ты ведь помог мне.
Девушка открыла заднюю багажную дверь джипа для Фэнга, потом села на пассажирское сиденье и сложила руки на коленях. Короткое расстояние до соседнего дома она проехала молча с решительным видом, гордо выпрямив спину.
Ведя машину, Трой пытался понять ее странное желание ехать с ним. Возможно, Стейси считала его настолько беспомощным, что решила заняться благотворительностью.
— Почему у тебя такое мрачное лицо?
Вопрос заставил Троя очнуться: он остановился у дома, но не думал выходить из машины. Просто сидел, вцепившись в руль и сжав зубы. Он хотел сказать: «Я не инвалид и способен делать все, что делает нормальный мужчина». Именно так он относился к своему ранению. Однако бывали ситуации, как, например, при работе в саду, когда колено действительно создавало ему проблемы.
— Я справлюсь сам, — повторил он.
— А я не могу справиться со своим эмоциональным состоянием и прямо говорю тебе об этом, — заявила Стейси. Только в самом конце фразы ее голос немного дрогнул. — Если мы хотим оставаться друзьями, какими были раньше, я должна проводить с тобой больше времени в этом качестве. Другого выхода я не вижу.
Надо действовать, а не испытывать бессмысленное сострадание к несчастному, сломленному ранением человеку. Они должны помочь друг другу вылечить раны и вернуться к нормальному общению, потому что иначе Стейси жить не сможет.
— Хорошо. Тогда помоги мне отнести легкие пакеты и займись Гудини, который сходит с ума от счастья, что у нас гости, — смягчился Трой. — Может, выпьем потом по чашке кофе. Ты расскажешь, как продвигаются дела с «Гав-Гав бутиком».
Трой со стыдом вспомнил, как обещал делать для Стейси все, что в его силах, но потом, погрузившись в жалость к себе, почти забыл об этом. Как и о том, что не собирался требовать ничего взамен. И теперь ему не за что на нее злиться или обижаться…
Он не успел сосредоточиться на этой неожиданной мысли, потому что Стейси глубоко вздохнула, открыла дверь машины и вышла. Потянувшись за пакетами с провизией, она сказала:
— Хороший план.
Они не разговаривали ни о чем серьезном с тех пор, как занимались любовью той ночью, после чего на следующий день Трой пришел к ней с извинениями. Может быть от этого Трой чувствовал себя таким уязвимым и растерянным. Почему он перестал доверять инстинктам, которые никогда раньше его не подводили? И куда делась способность оценивать ситуацию, мгновенно принимать решения, в правильности которых он не сомневался?