Золотой тюльпан. Книга 2
Шрифт:
— Франческа, все хорошо! Каким-нибудь образом я вызволю тебя отсюда!
Франческа не слышала его, так как в этот момент отскребала пол, одетая в серое платье и простой белый чепец — одежду, которую обязаны были носить обитательницы исправительного дома. Но одна из молодых женщин услышала слова Питера и, когда они стояли у длинного стола, склонив в молитве головы, шепотом передала их Франческе. Та бросила на девушку благодарный взгляд и улыбнулась. Ее приободрило известие, что Питер пытается освободить ее, хотя она не питала иллюзий насчет того, насколько успешными могут оказаться его попытки. Она уже знала, что к вновь поступившим относятся с особенной строгостью и поручают самую неприятную и тяжелую работу. Правда, это не имело для нее значения.
Но даже эта мысль отошла на второй план, отодвинутая тревогой за Питера, который, выполнив свою обязанность в Делфте, а именно это он имел в виду, говоря, что все хорошо, как офицер запаса уедет сражаться. Безопасность любимого была превыше всего.
Франческа и ее подруги по несчастью — их было двадцать три человека — слышали об успехе вооруженной стычки в доме де Вера, так как местные новости и военные сообщения передавались им ежедневно с целью воспитать у них чувство ответственности. С той же целью они шили одежду для бедных и варили по очереди суп для всех голодных, подходивших к дверям дома. Франческа опечалилась, узнав о смерти Йозефа, который был другом ее сестры и так много сделал для Константина.
Она полагала, что Алетта к этому времени уже сообщила отцу об ее неприятностях. Не раз, когда открывалась дверь, она отрывала взгляд от работы в надежде увидеть, как Хендрик входит большими шагами в комнату, кипя от возмущения, и забирает ее. Но этого не происходило. Одна из девушек объяснила ей причину:
— Когда кого-то из нас считают настолько безнравственной, что нельзя даже передать на попечение родителей, мы переходим под опеку города Делфта. Наверное, именно так и произошло в твоем случае. Кстати, в чем ты провинилась?
— Рассказывать слишком долго и сложно, но в одном я уверена — меня вообще не было бы здесь, не стань я причиной бессмысленной ревности другой женщины.
День, когда Франческе следовало представить Гильдии свои картины, минул. Она ничего не знала ни о Питере, ни о своей семье, так как новичкам полгода не разрешалась переписка, кроме как по очень серьезным причинам: в случае болезни или тяжелой утраты в семье. Военные новости были неважными. Французская армия захватывала каждое местечко — большое и малое — на пути своего неуклонного продвижения к Амстердаму, который она намеревалась захватить прежде, чем двинуться на Гаагу а, если до того времени не будет подписана капитуляция, и на Делфт. И все же оставалась надежда. Принц со своей небольшой верной армией занял сильную оборонительную позицию и, как надеялись, вскоре перейдет в наступление. Во время короткого отсутствия ван Голпена в Делфте, другой регент, симпатии которого лежали на стороне принца, сообщил, что апатия и разногласия постепенно исчезают во многих людях, настроенных раньше против дома Оранских, но по-прежнему оставалось слишком много людей, которые приветствовали французов из страха или из-за заботы о личном благосостоянии. Военные неудачи были связаны с отсутствием оружия и хорошего командования.
Франческа познакомилась со всеми обитательницами исправительного дома. Случались шумные истерики, особенно среди тех, кого разлучили с возлюбленными, за которых их семьи запретили им выходить замуж. Она испытывала сочувствие к этим девушкам, не интересуясь, правы они или нет, но понимая их душевные муки. Еще большую жалость вызывали те, кто сломленные в конце концов заключением, примирялись с необходимостью выйти замуж за человека, выбранного родителями, после длительного неповиновения, оказавшегося тщетным. Все девушки в ее группе происходили из хороших — по общему мнению — семей, большинство были из состоятельного сословия.
В другой части здания помещались молодые проститутки, которых держали изолированными до полного исправления. Франческа видела их только тогда, если они махали из-за зарешеченных окон, когда ее и других девушек выводили на часовую прогулку два раза в день в обнесенный стеной сад.День, когда ей поручили копать гряды и выпалывать сорняки, стал для Франчески самым счастливым за все время заключения, словно она занималась цветочными клумбами. Одним великолепным утром девушка, оставив работу, подставила лицо солнцу. Такой прекрасный день возбудил в ней сильное желание снова взять кисть и отправиться на эскизы. Она наблюдала за стремительным полетом ласточек в вышине — темные точки на чистой голубизне неба, где лазурь смешивалась с нужным количеством белил. Франческа улыбнулась, подумав, что Хендрик наверняка добавил бы парочку легких облачков.
— Франческа! — окликнула ее одна из женщин, наблюдавших за девушками, и большими шагами направилась к ней. Франческа вздохнула про себя. Ее застали без дела. Это означало наказание в виде лишения ужина или чего-то подобного.
— Да, госпожа? — резко ответила она, ожидая дальнейшего выговора за свой тон, но временами она не знала, сколько еще сможет выдерживать несправедливость своего заключения. В этом месте не было жестокости — все должностные лица говорили не повышая голоса, и отличались терпимостью и добротой во многих случаях, но правила оставались жесткими, как решетки на окнах.
— Тебя ждут в кабинете правления.
Звенели ключи, отпиралось несколько дверей, прежде чем они достигли нужной комнаты. Франческе велели постучать и войти. Предыдущие разочарования научили ее не ожидать ничего иного, кроме расспросов регентш насчет ее настроения, которые производились через определенные промежутки времени. На этот раз в комнате не было восседающих за столом дам в черных платьях и белых чепцах. Вместо них ее ждали Алетта и Ян Вермер. Франческа радостно вскрикнула, а сестра бросилась к ней с объятиями.
— Мы здесь, чтобы забрать тебя отсюда! — воскликнула Алетта.
— От принца Оранского пришло письмо с приказом освободить тебя! Питер подавал ему прошение!
— Как мило и благородно со стороны принца, ведь у него так много дел и забот сейчас!
— Он знает, какую услугу ты оказала ему и нашей стране.
— О, это такая малость, — Франческа повернулась к Яну. — Как хорошо, что вы тоже пришли! У меня не было возможности ни рисовать, ни писать.
— Я знаю. Я пытался подать материалы вместо тебя, но мне не разрешили.
— Я так и думала. — Франческа сгорала от желания собрать свои пожитки и уйти, но существовал еще один вопрос, который она должна была задать сестре. — Как Питер? Ты не знаешь, где он?
— Почитай сама. — Алетта протянула Франческе письмо. — Оно пришло вместе с приказом принца вернуть тебе свободу.
Франческа не могла противиться желанию прочесть его, как только вернулась в свою комнату собираться. Это было любовное послание, которое она всегда будет хранить, как сокровище. Остальным она могла сообщить только, что Питер находится с принцем, но не называет своего точного местонахождения. Франческа боялась, что он в гуще боевых действий.
Сборы закончились быстро, так как все ее пожитки состояли из вещей, которые она взяла в ночь заключения сюда. Франческа поспешно переоделась из казенного платья в свою одежду. С узелком в руке, она вернулась к ожидавшим ее сестре и учителю. Все трое поехали в карете де Вера к Яну Вермеру. Франческа сгорала от нетерпения услышать семейные новости. Она узнала, что у Хендрика и Марии все хорошо. Более того, Алетта получила еще одно известие от Сибиллы.
— Она решилась сообщить мне, что беременна. Я думаю, ей хотелось поделиться с нами хорошей новостью, и на этот раз она написала свой адрес в Роттердаме. Я смогла дать ей знать, что им с Хансом не стоит бояться мести ван Янсов, что явилось большим облегчением для них обоих. Они жили в постоянном страхе быть обнаруженными.