Золотой треугольник
Шрифт:
Засилье иностранцев вызывало у большинства вьетнамцев недовольство: от сайгонского правительства, которое противилось любым реформам, отворачивались буддисты, студенты, интеллигенция. Уничтожение посевов и прочей растительности с помощью напалма и Дефолиантов не могло не вызвать негодование крестьян.
Война разгоралась. Даже ожесточенные бомбардировки Демократической Республики Вьетнам не смогли остановить помощь, которую Север оказывал Югу. А обстановка в Сайгоне начинала напоминать фарс.
Голова в песке
На углу нынешней улицы Ты Зо в центре Сайгона расположен роскошный отель «Док Лап». Еще в пору, когда он именовался «Каравеллой», там родилась едва ли не самая удивительная глава за
Две сотни книг описывают деятельность здешней журналистской биржи, функционировавшей в любой час дня и ночи в баре отеля на одиннадцатом этаже. За рюмкой вина тут обменивались известиями, перетряхивали новости, принесенные отдельными членами цеха. Затем они обрабатывались, поступали на ротационные машины и появлялись на телеэкранах даже у эскимосов или горцев острова Скай.
То, что оттачивалось здесь в бесконечных дискуссиях, с помощью наборного шрифта и радиоволн возбуждало общественные дебаты в далеких городах, вызывало демонстрации и раздоры на всех континентах, непосредственно воздействовало и на то, что происходило на полях сражений.
Эти несколько тысяч журналистов, которые прошли через отель «Каравелла» между 1961 и 1975 годами, составили самое полное и самое объективное свидетельство о вьетнамской войне. Сотни миллионов слов, десятки тысяч кино- и телекадров, как правило, представляли сайгонских правителей отнюдь не в выгодном для них свете.
В ряде других стран Юго-Восточной Азии существовали не менее странные порядки — в Индонезии, например, коррупция была распространена еще больше, чем в Сайгоне. Но никогда и нигде грязное белье не стиралось при столь ярком свете рефлекторов. Соперничество и борьба за власть выносили на поверхность и такие скандалы, которые при иных обстоятельствах тщательно скрываются. Служебные тайны становились всеобщим достоянием. Так возникала взрывчатая смесь, опасности которой южновьетнамские главари не сознавали.
Наркотики или, скорее, сведения о них воздействовали на международную политику сильнее, чем это может показаться, если судить по масштабам их распространения. Дело в том, что именно на скандалах, связанных с контрабандной торговлей одурманивающими ядами, можно было убедительно показать, за кого, собственно, умирают американские солдаты на рисовых полях далекой страны.
К 1967 году взяточничество настолько расшатало сайгонский режим, что контрабандистам, перевозившим наркотики и золото, уже не требовались ни частные самолеты, ни помощь секретной службы. Например, в декабре 1967 года американские таможенные советники на сайгонском аэродроме произвели досмотр четырех чемоданов прелестной племянницы директора местной таможенной службы, на которую южновьетнамские таможенники не осмеливались даже взглянуть с подозрением. В чемоданах элегантной стюардессы оказалось двести килограммов опия.
Находка никого не удивила.
«Коррупция, — жаловался журналистам шеф американских таможенных советников Джордж Робертс, — стала неотъемлемой частью повседневной жизни, „честные“ поступки теперь уже невозможно отличить от „нечестных“. Высшие чиновники сознательно закрывают глаза на контрабанду и сами в ней участвуют, подрывая нелегальным ввозом золота национальную экономику. Но самое страшное зло — это опий и другие наркотики».
После тщетных протестов через посольство возмущенные американские таможенники в конце концов подали жалобу прямо в следственную комиссию сената. Комиссия пришла к однозначному мнению: сайгонское правительство «настолько подвержено коррупции и корыстолюбию, что не может пользоваться уважением своих сограждан».
Телетайпы и телекамеры разнесли эти слова по всему свету. Но сайгонские сановники
не обращали на это никакого внимания. Упоенные легкими барышами, приверженцы премьер-министра в торговле опием уже не ограничивались одним Южным Вьетнамом.«Лоан организовал вывоз опия: он связался с корсиканскими и гоминьдановскими тайными обществами и предложил им за хорошую плату вывозить лаосский опий через Сайгон», — сообщал полковник ЦРУ Люсьен Конейн. Местом перегрузки служил сайгонский порт, находившийся в руках шурина и одновременно близкого советника премьер-министра.
Оппозиция робко протестовала. Депутат, Который в канун выборов выступил с предложением о снятии кандидатуры Ки, был убит неизвестными бандитами. А поскольку и после этого сопротивление Национального собрания против махинаций на выборах не прекратилось, генерал Лоан вышел на балкон здания парламента с двумя до зубов вооруженными солдатами. Под дулами автоматов взбунтовавшиеся представители народа быстро образумились. Ки был на вершине могущества. И вдруг карточный домик рассыпался.
«Операция Тет»
30 января 1968 года, когда вся страна готовилась к празднованию вьетнамского Нового года, праздника Тет, началось стремительное наступление сил Национального фронта освобождения. Каждый из шестидесяти четырех крупных городов Вьетнама превратился в поле сражения. Сотни переодетых в городскую одежду партизан предприняли в Сайгоне необычайно смелую и опасную атаку на президентский дворец. Пала бывшая императорская столица Хюэ.
Статистические данные американских генералов, приведенные во время интервью с журналистами после окончания контрнаступления, выглядели великолепно: если верить им, погибли 1000 американцев, 2100 южновьетнамских солдат и 82 тысячи партизан. Но даже если обойти молчанием способ, каким американцы в своих подсчетах пришли к столь поразительному несоответствию потерь, результаты контрнаступления вряд ли можно было охарактеризовать как победу. Американцам и южновьетнамцам, чтобы избежать неожиданных атак на крупные города, пришлось очистить часть деревень, которые тут же подпали под контроль партизан. Хитроумная и до тонкостей продуманная американская программа всеобщего умиротворения рухнула. И хотя после тяжелых боев морской пехоте удалось вновь овладеть Хюэ, престиж США чувствительно пострадал. Провести такое широкое наступление в момент, когда в стране находилось более полумиллиона американских солдат, означало показать всему миру, что утверждения Джонсона о разгроме неприятеля — лишь попытка выдать желаемое за действительное. Неудивительно, что это способствовало дальнейшему росту антивоенных настроений в США. Американцам пришлось начать постепенный вывод своих войск из Вьетнама.
Еще больший удар, чем Линдону Джонсону, «операция Тет» нанесла вице-маршалу Ки. Весь мир облетела фотография, изображающая, как генерал Лоан собственноручно расстреливает на улице Сайгона пленного со связанными за спиной руками. И всюду она вызвала возмущение. Те, кто читал газеты за утренним кофе, не могли взять в толк, чем провинился маленький человек в клетчатой рубашке, которому пуля, пущенная с близкого расстояния, пробила висок и снесла половину лица. Сам факт, что один из могущественных представителей режима стреляет в беззащитного пленного на улице, да еще перед объективом фотоаппарата, отнюдь не возбуждал симпатии к сайгонским властям.
Но и генерала Лоана не миновала кара. В начале мая автоматная очередь перебила ему артерию, и он на долгие месяцы оказался прикованным к больничной койке. Не прошло и месяца, как Ки получил еще более печальное известие: когда его ближайшие приспешники собрались на командном пункте в Шолоне, неожиданно на горизонте показался американский броневертолет и, приняв их за партизан, забросал ракетами. Так погибли начальник сайгонского порта и ряд приверженцев Ки в армии и полиции.
Будучи в ту пору лишь вице-президентом, Ки не имел возможности раздать освободившиеся высокие должности своим приверженцам. Пришлось молча наблюдать, как это делает его главный соперник — Тхиеу.