Золотошвейка
Шрифт:
– Случайно король Мадурновос разрушил самый неприступный в мире город Касир, заехав вернуть жену после бала, – проворчал Ноилин, обреченно махая рукой, будто одно мое присутствие приносит несчастья.
Даже опустив глаза, я чувствовала пристальный изучающий взгляд графа. О чем он думает? Намерен ли он пришпилить пойманную бабочку на булавку или отпустить ее на волю? Я никак не могла понять, как он относится к тому, о чем я говорила. Его фразу «она не соврала ни разу» можно было понять по разному: не только как «я ей верю», но и «мне не удалось уличить ее во лжи», а это, признайте, совсем разные вещи. Я так устала оправдываться и доказывать свою невиновность, что дошла до полного безразличия к дальнейшей собственной судьбе. Случайность я или закономерность, а все, что меня сейчас волновало, так это то, когда все это закончится.
– Это
Я бросила удивленный взгляд на Элену, попутно заметив, что и граф, нахмурившись, поднял на нее глаза. Но она как ни в чем не бывало улыбнулась, оторвалась, наконец, от кресла и не спеша приблизилась ко мне, с непроницаемым лицом окидывая мою застывшую фигуру с головы до ног. Иолль хмыкнул и отошел в сторону, оставив меня наедине с этой элегантной красавицей. Я представила саму себя со стороны и невольно покраснела, почувствовав себя уродиной с багровым пятном от вчерашней пощечины на щеке и замарашкой: со вчерашнего сказочного появления из кухонного подъемника ни платье сменить, ни толком почиститься я так и не успела.
– Камешек так камешек, – вымученно улыбнулась я, – мне не привыкать. Вы еще чего-нибудь желаете узнать, господин граф?
А Ноилин молчал, безразлично глядя на нас.
Оживление и даже интерес, появившиеся на его лице во время разговора, исчезли, и он опять надел привычную хмурую маску недовольства и надменности. Я пожалела об этом. На какую-то секунду мне показалось, что под этой маской скрывается совершенно иной человек.
Но вот он в очередной раз скривился, судорожно сжав длинными пальцами синие подлокотники, и внезапно я с ужасом поняла: это уже не недовольство, это боль. Его мучил такой сильный приступ боли, что он едва сдерживался. На какое-то мгновение я так явственно ощутила эту боль, что от неожиданности отступила на шаг назад.
– Чего испугалась? – грубо бросил Ноилин, буравя меня глазами. – Я еще жив. Рано хоронить.
Глаза были бешено-злыми, губы стиснуты до белизны. «Пусть, пусть позлится, – чуть не плача, мстительно подумала я, в собственной злости обретая силы, – это как кровопускание: – дурную кровь спустит, глядишь – и легче станет». Я чувствовала все сразу: и злость на его грубость, и дикое отчаяние при виде страдающего человека, и жалость, которую он так успешно во мне подавлял.
С трудом отведя взгляд от лихорадочно поблескивающих глаз, я осмотрелась по сторонам. Никому и дела не было, что ему плохо, хотя я прекрасно видела: о его боли знали все. Никто не бросился на помощь, никто не сказал ни слова сожаления, не сделал ни одного успокаивающего жеста. Это было странно. Очень странно. Элена отошла от меня и не спеша уселась в кресло, Иолль отвернулся, глядя в окно, а Молрой принялся задумчиво изучать собственные ногти. И только Нарат подошел с бокалом вина, за который граф схватился с поразительной быстротой. Окунув бесцветные губы в рубиновую жидкость и сделав несколько глотков, он спокойно и почти вежливо сказал, будто и не было никакой боли:
– Ты можешь быть свободна, но тебе придется остаться в моих личных покоях, как бы ни неприлично это звучало. Надеюсь, после всего этого работать ты не разучилась?
Вот тебе и извинения за причиненные неудобства. Я коротко поклонилась и вышла.
…Мне разрешили, наконец, забрать вещи из комнаты в нижней части замка. Теперь я становилась поистине затворницей под бдительным присмотром Джаиля и Нарата и не скажу, чтобы меня это радовало. Был ли у меня выбор? Если, конечно, пошуметь, сослаться на договор, на приличия (я девушка все-таки незамужняя), может быть, что-то бы и вышло, но как-то не верилось. За последние дни я разучилась полагаться на вежливость и тактичность других, теперь придется полагаться только на себя.
Иолль любезно напросился проводить меня вниз. Слишком демократично ведущий себя граф Катэрскир никак не вписывался в мои представления о графах. Как оказалось, мои представления о них вообще ничего общего с самими графами не имели, хотя бы потому, что графа
доселе я видела только одного, и был ли он типичным, я не знала. А потому делать выводы о том, как они должны себя вести, мне приходилось на основании впечатления от знакомых мне баронов и особенно баронесс. А уж им, смею вас заверить, и в голову никогда не придет якшаться с людьми иного круга подобным образом. Однако у графов все могло оказаться иначе.В сопровождении Нарата мы шли по коридорам и лестницам, по которым теперь мне предстоит ходить ближайшие месяцев восемь-девять. Неужели совсем недавно я так хотела сюда попасть? Бойтесь желать: желания иногда сбываются, но каким страшным образом!
Нарат шел впереди, оставляя нам возможность (отнюдь не из деликатности, просто хорошо обученный слуга всегда знает, какое расстояние следует сохранять) поболтать вдвоем. Чем я и воспользовалась.
– Чем болен граф Ноилин? – в лоб спросила я, непроизвольно вцепившись в рукав Иолля, будто боясь, что он не ответит. Тот усмехнулся.
– Никто не знает.
– Так уж и никто?
– Возможно, потрать он это время на врачей да магов-целителей – что-нибудь бы и выяснилось, но, как ты поняла, наш Хед – человек упрямый. Ничьей помощи не примет, ничьего вмешательства не допустит. Думаешь, мы не пытались ему помочь? Пытались, и не раз, да все без толку.
– Что с ним случилось? – заинтересованно спросила я и осторожно добавила. – Это не секрет?
– Да не то, чтобы секрет, об этом трубили все газеты в королевстве! Но о его подвиге забыли уже через месяц. Вот она, слава человеческая! Чего бы ты великого ни сделал, всегда найдутся те, кому разговоры о модных шляпках, погоде и любовных похождениях гораздо ближе.
– Так что же он сделал? – мне не терпелось завершить его вступление и подвигнуть на рассказ по сути.
– Выиграл войну, которая благодаря ему закончилась довольно скоро. Не смотри на то, что он худ и бледен, таким он стал всего несколько лет назад, когда недуг совсем доконал его. Но он и сейчас как маг сильнее каждого из нас.
– Ты тоже… маг? – изумилась я.
– Да, – кивнул Иолль, – как и все остальные гости Хеда. Но десять лет назад Ноилин был полон сил и энергии. А знаний и решимости ему было не занимать, я ему и тогда в подметки не годился, а сейчас и подавно. Хоть он всего на несколько лет старше меня, – граф коротко глянул на мой округлившийся рот, сказавший «о-о-о!», – но по части магии сравним разве что со старейшими. Только опыта к тому времени было маловато, вот и попался он в ловушку.
Сколько же было Иоллю десять лет назад, если сейчас он выглядит моим ровесником? Впрочем, спросить я не решилась – у магов могут быть свои секреты, к которым лучше подходить без спешки. Узнаю как-нибудь потом.
– Как тебе известно, есть у нашего славного королевства Арнаха северный сосед – королевство Берной. И правил им некогда король Десарт III. Правил до тех пор, пока не был свергнут своим любимым генералом Лезендом Туттом, тут же провозгласившим себя новым королем. Только вот ведь незадача: узурпатору развернуться было негде. Берной – государство маленькое, на севере сплошные горы, на востоке – море без приличных бухт, а на юге и западе – Арнах. Лезенд Тутт не долго думал – поднял армию в ружье да и выступил в поход на вполне дружелюбного до сих пор соседа. Наш король Армидарах, отец нынешнего короля Веремиза, с советниками вдоволь похохотал над его замыслами да и послал пару корпусов, так, на всякий случай, в помощь маркграфу Фелуру, на земли которого первым делом вступил Тутт. Да не все так просто! Корпуса, как и сам маркграф, были разбиты в пух и прах. Наш король призадумался и отправил войск побольше. Тем повезло не больше предыдущих. В общем, пока Армидарах понял, что столкнулся с сильным противником, войск полегло немало.
Тогда-то и обнаружилось, что основной и тайной силой Тутта был один маг, которого мы знаем под именем Нталь. Этот самый маг поверг в ужас весь Совет магов Арнаха тем, что без особых усилий отбил атаки нескольких его членов, признанных боевых магов.
Однако пока Совет раздумывал, что бы лучше предпринять, обе стороны – и бернойская, и арнахская – собрали побольше войск и вывели их на поле боя. Ожидалось грандиозное сражение, кровопролитное, жестокое и абсолютно никому не нужное. И вот накануне боя один молодой, подающий надежды арнахский маг вдруг предложил решить дело старинным, традиционным магическим способом – один на один. Он взял, да и вызвал Нталя на поединок. Стороны удивились, но согласились.