Золото мертвых
Шрифт:
– Покажи мне, Мара, что сегодня меня ждет…
Отражение в водяном зеркале не изменилось, но Зверев знал, что это обманка. Он просил показать себя – вот он себя и видит. Но достаточно привстать и глянуть через верх, в будущее…
Замелькали картинки. Вот он верхом… Скудные палаты какого-то дворца… Опять корабль, море… Полыхнуло пламя! Андрей присел, вглядываясь в изображение: вот он отчаянно рубится бердышом с наседающими в кирасах бритыми чужаками, вот и Пахом, тоже в кирасе…
Зверев присел, «отматывая» картинку назад, посмотрел снова: на неф накатывает корабль, похожий на большую каракку. Палуба врага забита многими десятками воинов. Может, даже сотнями. Каракка, как
– Пр-р-роклятье! – Зверев провел рукой над корытом, и вода выплеснулась на пол.
– Что это было, княже?
– Наше будущее, Пахом. Наше с тобой будущее. Дня через четыре. – Князь Сакульский отошел к распахнутому окну, потер, нахмурившись, виски. – Этого и следовало ожидать. Кто нас отсюда с таким прибытком выпустит? В Стокгольме про нас стукнули, в Любеке же половина города видела, как сотни невольников на неф заталкивали, в каждом углу вповалку лежат, ступить некуда. Хорошо, баб и детей больше половины. Мужики уже давно бы взбунтовались.
– Князь Юрий Семенович обещал, кто послушный будет, с семьями не разлучать. А кто бузить начнет, по раздельности продать. Детей отдельно, баб отдельно, мужей в третью сторону. Вот и опасаются.
– Не выпустят, не выпустят… – как заклинание, продолжал твердить Зверев.
– Как же они сами плавают, княже?
– А так и плавают, Пахом. У каждого по сотне матросов с мечами да десятки арбалетчиков на мачтах! Наши купцы, сказывают, как на закат плыть, на ладью по сорок воинов судовой рати набирают. А корабельщиков у них всего два десятка. Так и плавают, что, чуть зазеваешься, на судовой рати сэкономишь – враз тебя на дно морское, корюшку кормить отправят. Корюшка весной из моря ох какая жирная возвращается! У нас же два десятка воинов на три корабля. Невольникам оружия не дашь – очень им надо за нас животы класть. Проклятье! Для ушкуя этого еще хватит: кому надо ради такой маленькой добычи с двумя десятками воинов насмерть грызться. Но неф и каракка…
– Мы погибнем?
– Не дождетесь… – Андрей прикусил губу, потом распорядился: – Пока мы с князем к королю ездим, купи цепей прочных. Таких, чтобы топором и мечом не разрубить было. Две, длиной по десять сажен. И «кошки» пусть с концам приклепают прочные. Еще тебе смола потребуется, хворост, масло осветительное. Хотя тут любое сойдет. Вырубишь на левом борту два проема вровень с палубой. Англичанину от моего имени скажешь, чтобы ночью тайно всех невольников…
Остров Фюн оказался землей довольно крупной, по площади вдвое больше имения Лисьиных, а потому пересекать его пешком пришлось бы довольно долго. К счастью, в харчевне города Оденс удалось взять под залог двух потрепанных жизнью кобылок, и они бодрой трусцою понесли путников к центру острова, к таинственному озеру, по которому якобы плавал королевский корабль из тысячи дубовых бревен.
Каково же было разочарование Андрея, когда через два часа пути вместо плавучего дворца он увидел впереди темно-коричневый трехэтажный кирпичный замок, с круглыми башнями, выпирающими на каждом из углов. К тому же замок недостроенный: правая часть стены заметно не дотягивала до высоты левой, кровля отсутствовала вовсе, сбоку выпирала длинная балка, подпертая посередине еще двумя и с блоком на конце –
стрела средневекового строительного крана[43 – Замок «Дубовая роща» будет достроен только в 1552 году.].Мнение о замке резко изменилось, когда путники подъехали ближе. Оказалось, что стены его поднимаются прямо из воды вполне приличного озерца – с половину версты от берега до берега. Замок стоял не на острове, нет, – он возвышался прямо посреди пруда!
– Ничего себе ровчик откопали, – присвистнул, спешиваясь, Андрей. – И как же теперь туда постучаться? До дверей разве из лука добить можно.
– Со строителями переплывем. Вон, кирпичи на берегу свалены. Кирпичи – не шерсть, много за один раз не нагрузишь. Стало быть, постоянно возить должны.
Однако на подходе к груде колотых кирпичей князей остановил лощеный дворянин в белых чулках, в зеленом кафтане с длинными, до колен, фалдами, в такой же зеленой шляпе с распушенным, похожим на страусиное, пером и пышным бантом на уровне ворота. За спиной щеголя покачивали пиками человек пятнадцать караула – в кирасах и узких касках, похожих на разрезанное пополам куриное яйцо.
Он заговорил по-своему, и Андрею пришлось служивого перебить:
– Передай, боярин, что князь Друцкий и князь Сакульский прибыли к нему с визитом.
– Русские? – перешел на нормальный язык дворянин. – Почему же вы решили, что наш великий король станет тратить на вас свое время.
– Передай, у нас есть рекомендация. От барона Ральфа Тюрго.
– От барона? Королю? – насмешливо скривился начальник караула. – А от золотаря деревенского у вас рекомендаций нет?
– Что?! – Князь Друцкий хватанул рукой воздух там, где должна была находиться рукоять сабли.
– Оставьте, князь, – положил ему руку на плечо Зверев. – Нам нужен король, а не тушка дохлого грубияна.
– Что-о?! – схватился за меч датчанин.
– Да-да, любезный, я уверен в твоей храбрости против безоружных путников, – кивнул Андрей, поднимая правую руку к уху и зажимая под локтем грузик неизменного своего кистеня. – А теперь засунь свое мнение себе… в ухо и пошли доложить королю, что появились русские князья с вестью от барона Тюрго. Или королевская служба для тебя ничего не значит?
После минуты мучительного колебания дворянин отступил, спустился к берегу под кучей камней. Вскоре оттуда отчалила двухвесельная лодка. Вернулась она только через час – но со слугой в ливрее и в парике:
– Его величество ждет вас, господа князья!
Король Кристиан принял гостей в обширной зале с пыльным полом, сбитым из неструганых досок, с окнами без створок, из мебели имевшей только трон на небольшом возвышении, за спинкой которого висел гобелен с вытканным рыцарским поединком, да незамысловатый комод, сиротливо прижавшийся к стене. Оно и понятно – строительство. Неуютно, но безопасно. Чужому сюда уж никак не забрести. Павел Первый, помнится, тоже в недостроенный замок поторопился переехать. Также опасался покушений. Как вскоре выяснилось – правильно опасался.
Никаких придворных в зале не присутствовало: разговор предполагался о делах, о которых посторонним лучше было не слышать.
– Неужели это ты тот самый князь Андрей, урожденный Лисьин, о влиянии которого рассказывал мой вездесущий Ральф? – покачал головой король Дании. – Не слишком ли ты молод для какого-либо влияния?
Сам король выглядел лет на пятьдесят, на одутловатых щеках, подпираемых воротом-жабо, горел нездоровый румянец. Тело скрывалось под стеганым пурпуаном с пышными рукавами и такими пышными штанами до колен. На груди холодно блестело сапфирами золотое колье в две ладони диаметром. Но голове косо сидел бархатный берет с белым гусиным пером.