Золото Ларвезы
Шрифт:
Мейлат озиралась и растеряно моргала, словно только что вышла из потемок на солнечный свет. Шарфик валялся у ее ног, на шее кровоточили мелкие ранки. Дирвен подскочил и с наслаждением влепил ей пощечину.
– Опомнись, дура! Ты с кем связалась?! Бери свою тряпку и чешем отсюда!
Венша удостоилась похвалы Тейзурга – за то, что сумела развеселить рыжего Хантре, который смеется редко.
Вначале она, как обычно, подала им кофе, а потом выпустила из корзинки купленный на базаре в Алуде ходячий сервиз. Маленький глиняный чайник, пестрый, как перепелиное яйцо, вперевалку засеменил по столу, за ним гуськом ковыляли чашки. Маги ошеломленно
Пользуясь хорошим настроением князя, она выпросила для Таченак и ее подданных разрешение побывать в Ляране: на один день от рассвета до заката, под чарами личины, с нерушимым обещанием, что амуши не причинят вреда никому из горожан и не станут чинить никаких безобразий. Уж очень Венше хотелось, чтобы те посмотрели на представление с ее участием в кукольном театре Хурмдье.
Театр под покровительством дамы Веншелат наконец-то перебрался с прожаренной солнцем площади в здание с прохладными белыми сводами, колоннами и скамейками для зрителей. Там же нашли пристанище трое артистов.
Пока шли репетиции, мастера выкладывали мозаиками колонны и стены. Дверей в кукольном театре еще не было, зато уже работал водопровод, освященный Кадаховым жрецом, которому Венша старалась не попадаться на глаза. Жрец был из тех, кто и впрямь связан со своим божеством, и явился в Лярану без приглашения. Сперва Венша решила, что старик перепутал, кто здесь князь, потому что с Тейзургом он разговаривал с вежливым достоинством, зато перед рыжим согнулся в поклоне, так и лучась почтением. Потом выяснилось – не перепутал, просто решил для себя, что Хантре главнее, и хоть ты тресни.
Удалившись из комнаты, она устроилась за стенкой, меж двух кадок с розами. Амуши могут «сливаться» с растениями, как будто вплетаясь своей сущностью в корни и стебли, так что не всякий маг почует их присутствие. Для нее до сих пор было загадкой, знает Тейзург о том, что она подслушивает, или нет. Ей нравились их с рыжим разговоры – это было так же интересно, как спектакли в театре Хурмдье. А если речь зайдет о настоящих секретах, они всегда могут применить чары от чужих ушей, несколько раз так и делали.
– Как насчет того, чтобы отпраздновать втроем возвращение в Сонхи из объятий Несотворенного Хаоса?
– Кему сейчас не до праздников. Он еще не отошел после Шныря.
– Так я и не собираюсь его приглашать. Я же сказал – втроем… В узком кругу: только мы с тобой и Мавгис.
– Да иди ты, – обозлился рыжий. – Вместе с Мавгис. В следующий раз убью.
– Хм… Ее-то за что?
– Я не про нее.
Венша несколько раз видела Мавгис: самая могущественная среди песчанниц Олосохара, ее танцы – горячий темно-золотой мед, который затапливает и подчиняет себе окружающий мир. Никто не мог ее перетанцевать – ни другая песчанница, ни амуши, ни песчаная ведьма, и она взирала на всех свысока, с ленивым презрением. На Лорму тоже, и до чего это злило древнейшую в Сонхи вурвану! В конце концов та отомстила: Мавгис по велению царицы изловили и продали людям в город Эпаву. В неволе она танцевала для старого градоправителя, а после его смерти песчанницу хотели сжечь, но Тейзург ее выкрал и спас.
Венша вспомнила о письме, которое передала князю. Что ему написала Лорма, она так и не узнала. Развернув послание, Тейзург прочитал его и сразу же спалил дотла магическим огнем, а потом задумчиво ухмыльнулся. Что бы там ни болтал Куарри, Лорма наверняка пыталась через письмо навести на противника чары. Но почему у Тейзурга было такое
выражение лица, как будто все идет по его плану?– Для тебя есть срочная работа, – сообщил он, смирившись с тем, что вечеринка с участием Мавгис не состоится. – Некие злоумышленники собираются подорвать водозаборную башню на площади Невидимых Цветов, с целью посеять недовольство властью в умах горожан… Стой!
Звук упавшего стула, кошачье шипение с переходом в рычание, сдавленный возглас.
– Куда?!.. Не сейчас ведь, а завтра!
shy;- Ты меня за шкирку так не хватай, – донесся после паузы голос Хантре.
– А ты мне руку оцарапал! Выслушивать до конца научись, а то если будешь таким же манером с осведомителями работать… Без главного исполнителя теракт не состоится, а исполнитель в настоящий момент мирно пьет кофе в компании полицейского чиновника. Кстати, ты должен будешь меня арестовать.
– Да хоть сейчас.
– Хоть сейчас не надо. Тебе предстоит взять с поличным Джамо Парсойма. Я отбываю в Аленду на переговоры с Ложей, и надо будет как-то объяснить мое исчезновение Кештарену и компании. Проведу сколько-то времени в застенках, потом сбегу, а после того, как организация начнет мне доверять, внедрю туда своих агентов и героически погибну. Буду признателен, если изобьешь меня при задержании – это пойдет на пользу моей репутации. И заодно добавит тебе весу в глазах подчиненных, они уважают грубую силу.
Видимо, Хантре так или иначе выразил согласие, потому что Тейзург добавил:
– Так и знал, что эта приятная мелочь тебя порадует.
Венша решила, что непременно пойдет завтра на площадь Невидимых Цветов, чтобы на это посмотреть. Но еще лучше, если ее позовут в этом участвовать.
Ранки на шее саднили, голова кружилась, да еще Дирвен-Ювгер наговорил ей обидных слов, а Глодия уже второй час ругалась, умолкая лишь для того, чтобы перевести дух или выпить чаю – но Мейлат все равно чувствовала себя счастливой. Она теперь не хуже других! Нашелся тот, кто вкусил ее алый нектар с удовольствием. В глубине души она всегда надеялась, что появится кто-нибудь, для кого ее кровь будет сладкой и желанной… Глаза опухли от слез, в ушах звенело от визгливого голоса Перчинки, и несмотря на это ей было хорошо.
– Ну чего ты лыбишься?! Чуть не сожрали девку, а она лыбится, как дуреха деревенская, головой о дверь сортира ушибленная! Или совсем уже с ума спятила? Не подоспел бы мой угробец, и ты бы пропала ни за грош. Увел бы тебя пшор окаянный в свои подземелья, и ты бы жила там во тьме и вони, как скотина в дрянном хлеву. Не мылась бы, ходила в обносках, спала на грязной соломе, трескала бы помои, а то и похлебку из мертвецов, которые в неволе раньше тебя околели. Да еще бы работала на эту погань до упаду, а они бы твоей кровью от пуза кормились. Ты хоть это уразумела своей дурной башкой?!
Мейлат промолчала. Все равно Перчинка ее не поймет. А пшор так крепко и бережно держал ее в объятиях, так жадно приник к ее шее… Единственное, что смущало – он вкушал кровь неправильным способом: не вонзил клыки, как вурван, а присосался растущими по обе стороны лица щупальцами, похожими на белых червей с острыми рыльцами. В первый момент они показались Мейлат отвратительными, вдобавок неприятно пахли, но потом она решила, что это мелочи, он ведь считает ее вкусной – ради этого можно стерпеть что угодно. И еще он нашептывал, что заберет ее с собой туда, где о ней будут заботиться… Глодия рассказывает о пшорах всякие ужасы, но почем она знает? Это всего лишь слухи, о вурванах тоже много чего болтают. Если бы Дирвен-Ювгер не помешал, она бы пошла с тем пшором, не испугалась бы своего счастья.