Золотая рыбка в мутной воде
Шрифт:
Вдруг в суете мыслей мелькает одна, заставляя меня замереть — а ведь я вспоминал назначение вещей в своем мешке, только увидев их. Пока его не развязал — даже не помнил, что они там есть… Интересно, что же надо увидеть или услышать, что вспомнить хотя бы свое имя, если не все, что стерлось?
Но ничего путного в голову больше не пришло, и я незаметно задремал. Никаких снов так и не привиделось. Оно и к лучшему, пожалуй. Мало ли что могло присниться, а начинать день в плохом настроении не было ни малейшего желания.
Проснулся рано, хотя выспаться все же удалось. Благо, в окрестностях не болтались никакие подозрительные личности. Точнее, никакие не болтались. Убедившись в этом, я дождался, когда солнце поднимется повыше и сойдет роса, после чего спустился на землю, вышел к прогалу и двинулся прочь
Местность выглядит довольно ровной, неспешно поднимаясь вверх по мере удаления от воды. По-прежнему никого не видно, что, впрочем, сейчас и к лучшему. Кто знает, не в обычае ли у местного населения носить с собой оружие и хвататься за него без лишних разговоров. Если оно тут есть, это самое население.
Спустя пару часов, когда отсыревшая за ночь одежда окончательно просохла, а я не просто согрелся, а даже немного упарился, на вершине подъема открывается следующий фрагмент головоломки — за гребнем склон оказывается заметно круче. И весь склон, и его подножье густо покрывает кустарник. Более высокий, чем попадавшийся прежде, листья темнее и другой формы, вдобавок ветки жесткие и закрученные, а главное — среди листьев торчат длинные колючки. Перспектива продираться через это безобразие мне не нравится, но разрыва в нем не видно. А ножом проход не прорубить, тут нужен инструмент посерьезнее. Обойти через лес? Но заросли уходят в чащу, теряясь где-то в полумраке между деревьями.
Оглянувшись, вижу, что за озером леса тянутся сплошным темным одеялом до самого горизонта, линия которого изломана горной грядой довольно мрачного вида. Похоже, в ту сторону и в самом деле не стоило идти.
Но не стоять же здесь весь день в надежде, что кусты расступятся сами. Ладно, говорю себе, не стена все-таки.
Кусты не освобождают мне дорогу, словно в сказке, но и задержать не пытаются. Только скользят по бокам с недовольным шелестом, периодически норовя зацепиться за одежду или ударить по глазам. Юмор ситуации в том, что это южный склон, и ветви кустарника вытянуты в основном от меня, а не навстречу — вот в обратном направлении вряд ли так легко удалось бы пройти. Я даже попробовал сделать шаг назад — словно ежа против иголок погладил. Ну что ж, все равно возвращение к озеру в мои планы не входит. Там нет ответов на мои вопросы.
Благодаря мелким, но многочисленным листочкам я вижу не намного дальше собственного носа, так что колючие заросли кончаются как-то уж очень внезапно. Передо мной простирается почти прежнее поле, словно и не было этой преграды.
Я удаляюсь от зарослей на приличное расстояние, прежде чем решаюсь оглянуться еще раз. Надо же… Теперь пейзаж производит еще более отталкивающее впечатление — кажется, что это не склон холма, поросший густым кустарником, а кривой лес, растущий на болоте. Словно долина здесь и заканчивается. Любопытный обман зрения. Путь к озеру тут решился бы искать только тот, кто знает о нем.
Хорошо бы все-таки найти до темноты что-нибудь вроде охотничьей избушки — в идеале и с припасами, и без жильцов… Додумать эту мысль я не успеваю.
Кусты вдруг просто расступаются, и я едва не падаю в глубокую — в мой рост — и широкую канаву. По счастью, сухую. Канаву, по другую сторону которой лежит дорога. Шириной канаве под стать — от края до края не меньше десятка полных шагов.
Перебираюсь через канаву, ступаю на дорогу и… снова останавливаюсь. Это явно магистральный тракт, а не времянка, ведущая, например, к месту лесозаготовок. Под ногами — вроде бы грунт, но ровный, словно лист бумаги. Укатанный и утрамбованный до каменной твердости. Даже колеса тяжело груженых повозок оставили на нем лишь намеки на следы. Да и не факт, что эти полосы, похожие на колеи, не остались тут со времен строительства дороги. Следов ног или копыт и вовсе не видно. Свежих, во всяком случае. Зато опавших листьев и нанесенной ветром с обочин пыли предостаточно. Словно несколько лет здесь никто не ходил и не ездил. А, может, и не лет…
По левую руку тракт вскоре круто заворачивает
к югу — то есть почти в ту же сторону, куда я и так шел. По правую — наоборот, плавно рисует загиб к северу, ныряя под кроны вековых деревьев. И это направление мне нравится гораздо меньше. Прежде всего, тем, что фактически вернуло бы меня туда, откуда я вышел вчера. Учитывая, как недалеко я ушел от озера, вряд ли вышло бы иначе.Признаков близкого жилья по-прежнему никаких. Похоже, расстояние между поселениями, превышающее дневной пеший переход, здесь может быть обычным явлением. При таких хороших дорогах не обязательно селиться в пределах прямой видимости. То, что тракт выглядит заброшенным, еще ни о чем не говорит. В конце концов, никем не убираемая опавшая листва не делает его непроходимым.
Но какой путь выбрать? Подсказка нашлась неожиданно легко. Обычный деревянный столб. Старый, но хорошо просмоленный и потому почти незаметный на фоне леса. Стоит в той стороне, которая мне почему-то не нравится, да еще и в доброй сотне шагов от меня. Зато на нем виднеются стрелки указателей, на которых что-то написано. Надо бы глянуть — что.
Увы, от стрелки, смотревшей влево, остался лишь измочаленный огрызок. Надпись на ней погибла безвозвратно. Другой стрелке повезло больше — она и сама уцелела, и на ней четко читалось "Сонейта" и "32". Слово явно было названием какого-то поселения. Пожалуй, стоит все-таки сначала прогуляться до этой… Сонейты. До нее хотя бы расстояние известно. Да и само название все больше кажется хоть смутно, но знакомым. Словно где-то я его уже слышал… или видел.
Однако туману уже стало меньше. Буквы те же, что и на деньгах, а главное — герб, скрепляющий стрелки на столбе, присутствует на всех монетах в моем кошельке, где аверс не занят портретом чеканившего их властителя. То есть вокруг, куда не повернись — Аларийская империя. Тогда цифры означают расстояние в тигах. Тридцать тиг пешим ходом в среднем темпе можно одолеть за день. Если выйти на рассвете. Но солнце над облаками уже вплотную подобралось к зениту, а ночью через незнакомый лес даже по дороге идти не стоит. Так что, скорее всего, я выйду к Сонейте завтра днем или ближе к вечеру. Годится. Хоть какая-то определенность.
Тракт ныряет в лес, а потом начинает еще сильнее забирать к северу. Вскоре в шелесте деревьев прорезывается какой-то знакомый звук.
Лес расступается как-то внезапно, тракт выкатывается на берег широкого и глубокого оврага, вбегает на старый мост, сложенный из грубо отесанных камней, перелетает на другой берег и снова ныряет в чащу. Вот только я не могу последовать его примеру, разве что проделать эту часть пути по воздуху.
Средняя треть моста отсутствует полностью.
Я подхожу к краю провала и смотрю вниз. Похоже, обломки моста образовали там что-то вроде плотины, вода льется через ее верхний край, отчего маленькая речушка и шумит так громко. Я смотрю на ее веселое буйство и понимаю, что придется возвращаться. Провал такой ширины мне не перепрыгнуть — даже мешок перебросить не получится, скорее всего. Ни топора с пилой, ни снаряжения для лазания по скалам у меня нет. Самый простой способ попасть на тот берег, не покалечившись — это вернуться и обойти озеро. Потратить еще один день, а то и два… Это если не лезть в воду. Еще можно пройти вдоль оврага в сторону озера, поискать место, хоть немного пригодное для переправы. На это уйдет меньше времени… наверное. Хотя если придется топать до самого впадения реки в озеро… Нет, не пойдет. Вся ценность этого пути была в том, что он казался более коротким. Сейчас он эту ценность утратил.
Начинаю поворачиваться, чтобы двинуться прочь, как вдруг чувствую… взгляд? Ощущение такое, что до черепа изнутри дотронулись чьи-то ледяные пальцы. По-прежнему никого не видно, но инстинктам лучше доверять. Ощущение холода пропадает, едва я распластываюсь за большим валуном. Меня хотят просто отогнать от моста или временно потеряли из виду? Хорошо, если первое. Переживу. Как говорится, не очень-то и хотелось. А если второе?
Я не жду, пока эта жуть снова дотянется до моего черепа. И ползу прочь от обрыва, стараясь не поднимать головы и отгоняя острое желание бросить увесистый мешок вместе со всем его содержимым. А когда мост исчезает из виду даже в просветах между деревьями, выбираюсь на дорогу и устремляюсь прочь. Едва замечаю злополучный столб, когда ноги снова проносят меня мимо него. Устав бежать, перехожу на шаг. И все иду и иду, стараясь не думать о том, с чем столкнулся у моста. И вообще ни о чем не думать.