Золотая рота
Шрифт:
Офицер с козлиной бородкой, бегущий на выручку своим, засомневался в успехе мероприятия, притормозил – челюсть отвисла от страха. Он рвал из кобуры пистолет, но так бывает, что в ответственный момент все вокруг мешает и не дает действовать. Вот она, родная стихия российского десантника! Адреналин хлестал, азарт будоражил. Андрей вырвал, словно копье, из основания, заполненного водой, шест со сложенным зонтом и помчался, выставив острие, на паникующего офицера. Тот задергался, физиономия цвета разбавленного какао покрылась пятнами. Зверь, безжалостный и беспощадный русский зверь…
– В воду! – по-испански заорал Андрей, брызгая слюной.
Дважды повторять не пришлось. Офицер икнул и за мгновение до того, как острие зонта пропороло ему пузо, «солдатиком» нырнул в бассейн. «Обалдеть, – думал Андрей, пробегая мимо. – Полный бассейн
По аллее кто-то топал тяжелыми бутсами. Он швырнул туда «копье» и, не глядя на результат, выпрыгнул на гравийную дорожку, ведущую к пляжу. Взяли, суки?! Ну что ж, дальше – чистая техника. Он помчался по дорожке двухметровыми скачками. Кто же знал, что у местных копов имеются средства для принудительной остановки зарвавшихся российских десантников? На забор из ракушечника запрыгнула колоритная фигура: негр, черный, как египетская тьма. Вскинул громоздкое устройство, напоминающее одновременно арбалет и трезубец для стрельбы по китам. Андрей увернулся бы от стрелы, чуть подавшись влево, – но не от летящей в него сетки, расправляющей загребущие «крылья»… Его опутало, точно кокон, сковало суставы, он повалился, возмущенно рыча, катался по земле, пытаясь разорвать связующие нити. Навалились трое или четверо, принялись награждать пинками и затрещинами. Куприн дрался, как разъяренный лев, пыхтел, тужился – и даже попал в кого-то: пораженный в чувствительную точку коп вывалился из свалки и завертелся юлой.
– Сеньор, вы арестованы… – хрипел схвативший его за волосы коп. И так потянул, что глаза стали вываливаться из орбит.
– Да понял уже… – хрипел Андрей. – Ладно, вяжите, ваша взяла…
Удар по виску вызвал легкое головокружение и сдвиг по фазе. Конечности не слушались. Не склонялся над ним пророк Илья – покровитель десантных войск… Его тащили всей честной компанией по дорожке к отелю – мимо душевых кабин, пахучих цветов, столиков кафе с накрахмаленными скатертями. Он понимал, что происходит, но реагировать не мог; даже стоять не мог самостоятельно. Расступались изумленные туристы. Моргала Сикорская, ухмылялся малолетний Виктор, которого держала за шиворот, словно собаку за поводок, ошарашенная Алла Юрьевна.
– Андрюха, мы с тобой… – рвал на себе «тельняшку», но старался не выделяться из толпы изрядно подвыпивший Калманович.
– Андрей, ну, вы даете… – восхищенно бормотала, провожая его глазами, Рая. А Ада добавляла:
– Это недоразумение, Андрей, все решится… Вы только не волнуйтесь, вас отпустят… Боже мой, какой вы тут цирк забабахали… Знаете, я даже немного успела снять на телефон…
«А ведь кто-то из них меня подставил, – лениво думал Андрей. – И продолжает прикидываться отдыхающим – правильно, зачем без нужды заявлять о себе?»
Его проволокли через холл, через распахнутые стеклянные двери. Джип «Сузуки» открытого типа без опознавательных полицейских знаков уже поджидал своего пассажира. Куприна загрузили на заднее сиденье, хорошенько утрамбовали. Острое колено уперлось в грудь – ребра сдавило, не продохнуть… Он старательно наводил резкость. Над ним кривлялся и хохотал мокрый, как чушка, упитанный коп Эдуардо, вертел кулаком перед носом – дескать, пробил час мести, сейчас понюхаешь, что это такое!
– Не убивать, – раздался голос человека, оставшегося за кадром, – мы должны знать, на кого он работает.
Ребра болели убийственно – машина прыгала по кочкам, и после каждого такого прыжка мутнело в глазах. Куприн твердил себе, что не должен терять сознание; если потеряет, он конченый человек… В подержанном джипе находились четверо служителей законности и он. Широкая спина водителя рябила перед глазами. Рядом с водителем сидел офицер – не тот, что с козлиной бородкой, а другой; у этого борода была окладистая, аккуратно выровненная триммером, он следил за ней лучше, чем за зубами – временами оборачивался и демонстрировал мечту стоматолога-садиста. Андрей лежал в какой-то лютой позе – практически под сиденьем, руки были связаны за спиной, горло распирал бесхитростный кляп, разящий машинным маслом, а в грудь упиралось колено Эдуардо. Временами этот тип разражался хохотом, зловеще шевелил пухлыми пальцами. Четвертым был еще один знакомец – Хуан-Игнасио. И его не распирало от любви к задержанному – мстительно косился, одаривал ухмылками. Андрей не видел, где они едут, он мог любоваться лишь безоблачным небом, верхушками фруктовых деревьев и крышами проплывающих
строений. Недобрые мысли шевелились под лобной костью. Дороги в этом городке достаточно ровные, к общественно значимым зданиям, к коим, безусловно, относится и полицейское управление, ведет приличный асфальт или приличная брусчатка. Но его определенно везли по удаленным от центра закоулкам. Куда? В штаб-квартиру местной братвы? Испытывают сомнение относительно его личности – действительно ли он работает по наводке частного лица? Можно не сомневаться, какая участь ждет его после напористой «беседы». Опять же, машина без известного во всем мире слова «Policia»…И вновь ситуация менялась – он не успевал ее отслеживать! Высокий каменный забор – машина тряслась по безлюдному проулку. Он видел, как взгромоздился на гребень человек в карнавальной маске, отделанной блестками. Застыл на корточках, растопырив руки – возвращение человека-паука? – и вдруг стремительно спрыгнул в салон джипа. И не он один – с обратной стороны на переднее сиденье свалился еще некто, и вновь началось побоище! Андрей хрипел, окончательно придавленный, вытягивал шею, чтобы понять, что происходит. Вопили захваченные врасплох полицейские. Водитель выпустил руль, защищая лицо, машина потеряла управление и треснулась об забор. Напали двое – оба в масках, но что-то знакомое проглядывало в их фигурах и манере себя вести. Оба мастерски орудовали кулаками, подбадривая себя приятными матерными словами. Водитель получил под дых и застыл с парализованной диафрагмой. Как-то боком он вывалился из машины, его схватили за шиворот и треснули лбом об забор. Офицер схлопотал кулаком в адамово яблоко и тоже выбыл из борьбы. Двое на заднем сиденье пытались сопротивляться. Визжал Хуан-Игнасио. Исторгал бычий рев Эдуардо, но мощный удар локтем по виску отправил его в глухой нокаут. Хуан-Игнасио пустился в бегство – вывалился из машины и сорвался с высокого старта; но тут кто-то перепрыгнул с водительского сиденья, отдавив Андрею ногу, перемахнул через жесткую стальную раму и в прыжке настиг струхнувшего копа. Удар под подбородок – словно дубиной огрели, глаза несчастного съехались в кучку; основанием ладони – в нижние ребра, и что-то явственно хрустнуло. Перестарался человек, просто увлекся…
Андрей уже выкрутился из своей «норы» и взгромоздился на сиденье, извиваясь, как угорь. Рядом возникла ухмыляющаяся физиономия в маске, развернула его, едва не скрутив позвоночник, распутала узел. Он задергался, выдрал из горла кляп, надрывно закашлялся.
– Чего дикий-то такой, словно из клетки вылез? – проговорила «маска» голосом Генки Тимашевского и на всякий случай отодвинулась. – Это мы, Андрей Николаевич, твои боевые друзья и соратники. Чего уставился, как на вагон с героином? Опять стрелялки, догонялки, убивалки – даже во время заслуженного отпуска. Эх, романтическая молодость… А после драки, знаешь ли, кулаками не машут, чего ты тут вертишься?
– Помогли бы лучше… – прокряхтела вторая «маска» голосом Романа Проценко. Он вытаскивал из машины бесчувственного офицера. Оставалось извлечь лишь тушу Эдуардо, тот постанывал, но глаза предусмотрительно не открывал. Один с этой тушей Проценко бы не справился.
Кости болели, но переломов, кажется, Куприн избежал. Движения давались с трудом, но он справлялся. Кряхтя, выражаясь, выволокли брюхатого полицейского, бросили в пыль.
– Ну, что за штурмовщина, блин? – ворчал Тимашевский. – Дух перевести не дают…
– И снова спасибо, мужики… – отдуваясь, сказал Андрей. – Что бы я делал без вас… Почему не в тельняшках? – усмехнулся он.
– А Проценко, кстати, предлагал, – оживился Генка. – Мол, давай добудем тельняшки, голубые береты – все как положено, поставим им тут Карибы на уши, чтобы не расслаблялись.
– День десантника, блин, – заявил Проценко, стаскивая маску с сияющей физиономии. – До праздника еще почти две недели, а такое ощущение, что мы досрочно начали его праздновать. Тебе понравилось, Андрей?
– Особенно маски, – кивнул Куприн. – Где взяли?
– В сувенирной лавке, где еще, – пожал плечами Генка. – Теперь все наше боевое снаряжение мы будем покупать именно там – у старины Орландо Гаспара. Отличный, кстати, мужик и даже по-русски четыре слова знает. Два из них – это «классная задница».
– Можем ехать, – заключил Проценко, захлопывая двери и взгромождаясь за руль. Двигатель работал, машина подрагивала, а на повреждения в радиаторе даже смотреть не хотелось.
– Подожди… – опомнился Андрей.