Золотая птичка
Шрифт:
– Вряд ли. Я тоже так подумала, когда ты про имя спросила, поначалу ведь не обратила внимания, а Пашка вообще об этой истории ничего не знает.
– И не узнает, если я ничего не смогу доказать, – твердо заявила Рита.
– Как скажешь, дело хозяйское, – пожала плечами Алла. Она поднялась с кресла. – Я постараюсь хоть что-то вспомнить, – сказала она у самой двери.
Оставшись одна, Рита задумалась. Мысли унесли ее в прошлое. Казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Это была совершенно другая жизнь, да и она, Рита, была тогда другая. В те времена она была уверена, что это самое настоящее счастье, а теперь удивлялась, как могла испытывать такие чувства. Поначалу, конечно, были и обида, и боль, но потом все прошло, время действительно лечит, эту истину Рита проверила на себе. Трудно поверить,
Утром Рита проснулась раньше обычного, слышала, как подруга собирается на работу, однако подниматься с кровати не спешила, притворяясь спящей. Промаявшись полночи без сна, Рита теперь знала, где искать ответ на интересующий ее вопрос, но пока не хотела делиться своими соображениями с Аллой. Она знала, что подруга будет категорически против ее самодеятельности, предложит помощь Павла. Рита была уверена, что должна сама проверить свои предположения, а если все подтвердится, тогда поделится с Павлом Кошечкиным, пусть он решает, как поступить дальше.
Дождавшись, пока подруга уйдет на работу, Рита поднялась с постели, наскоро собралась, выпила кофе и вышла из дома. Она не могла назвать точный адрес, куда направлялась, однако визуально помнила это место. Дом располагался далеко от проезжей части, в тихом, почти заброшенном месте. Старая, обшарпанная пятиэтажка, не видевшая ремонта с самой постройки, в отдаленном от центра районе. Рита была в этом доме всего пару раз. Пройдя по узкой тропинке, она вошла в подъезд: кодового замка на двери не было, да и сама дверь уже дышала на ладан, еле держась на заржавевших петлях. В подъезде стоял отвратительный запах, видимо, здесь не раз справляли нужду. Жильцам, судя по всему, на это было наплевать, как и на облезлые, сто лет не крашенные стены, и облупившийся потолок. Ветхую постройку обещали снести еще лет десять тому назад.
Прикрыв нос платочком, Рита поднялась на третий этаж. Она не была уверена, что с ней захотят разговаривать, даже если застанет кого-то дома. Над деревянной дверью грязно-рыжего цвета был прикреплен допотопный звонок, черный кружок с белой пупочкой. Поколебавшись долю секунды, девушка нажала на кнопку. Собрав всю силу воли, она терпеливо ждала, хотя, откровенно говоря, очень хотелось развернуться и уйти. Даже не уйти, а унестись, сломя голову.
За дверью стояла тишина, и девушка в глубине души радовалась, что дома никого нет. Однако радость была недолгой. Дверь распахнулась, и на пороге нарисовалась хозяйка квартиры во всей своей красе. Татьяна Ильинична Осипова практически не изменилась за годы, которые ее не видела Рита. Правда, прибавила килограммов десять, но не постарела. Крупную, выдающуюся, в прямом смысле этого слова, фигуру Осиповой обтягивал кокетливый шелковый халатик, который скорее подошел бы молоденькой девушке, чем женщине предпенсионного возраста. На голове красовались неизменные бигуди, выглядывавшие из-под шифонового платка. Заспанное ненакрашенное лицо говорило о том, что хозяйку квартиры подняли с кровати, но, несмотря на это, она была увешана ювелирными украшениями. Видимо, даже на ночь Татьяна Ильинична не снимала любимые побрякушки. Близоруко сощурив глаза, Осипова старалась разглядеть, кто посмел ее побеспокоить в столь ранний час,
хотя работающие люди уже давно успели занять свои рабочие места.– Ну, че приперлась? – спросила она после тщательного «рентгена» гостьи.
– Простите, что побеспокоила, вы наверное, меня не узнали, я Рита Звягинцева, – пролепетала девушка, хотя еще минуту назад собиралась прямо с порога перейти в атаку.
– Чего ж не узнала, склерозом еще не страдаю!
Хозяйка уперлась руками в косяки входной двери, давая понять, что не собирается приглашать незваную гостью в квартиру.
– Даже не знаю, с чего начать… Понимаете, меня хотят убить… – сказала Рита.
– Давно пора! – рявкнула Осипова.
– В каком смысле? – растерялась Рита.
– В самом прямом! Где ты раньше была? Как сынок мой любимый, Володенька, на свободу вышел, так сразу нарисовалась!
– Вы меня неправильно поняли…
– Почему его от тюрьмы не спасла? Почему не заплатила кому надо, когда разбогатела? – продолжала хамски орать Осипова.
– Я?
– Ты, ты!
– Но с какой стати мне платить за ошибки вашего сына? Если его посадили, значит, он был виноват! К тому же это он меня бросил, и если уж кто должен был обижаться, так это я.
– Это ты виновата, что Володька в тюрягу угодил! Не могла мужика в руках удержать, подбивала его, чтоб деньги на тебя тратил, вот и пришлось на большую дорогу выходить!
– Вы с ума сошли? – обалдело спросила Рита. – Это он у меня постоянно околачивался, это я его кормила и одевала, я ему делала подарки. Это я страдала, когда ваш сын меня бросил, а что он сидел, узнала совсем недавно.
– Ты мне тут не борзей! Мигом по шапке получишь! – все больше расходилась Осипова. – Должны была алиби ему состряпать, сказать, что в тот вечер ты с ним была! Думаешь, пришла, так примут тебя с распростертыми объятиями?! Не нужна ты нам, и деньги твои не нужны!
– Во-первых, я и не собиралась предлагать свои деньги… – начала было Рита, взяв себя в руки. И вдруг на мгновение замолчала. – Откуда вы знаете, что я разбогатела?
– Сорока на хвосте принесла! – отрезала Осипова.
– А имя у сороки есть?
– Знаешь что? Иди отсюда подобру-поздорову. Не видать тебе больше Володьки как собственных ушей, не задуришь ему больше голову, невеста у него есть, не чета тебе!
Рита решила не отступать.
– Как вы не можете понять, мне не нужен ваш сын! Я пришла по другому поводу, но вы не даете мне и слова сказать. До освобождения вашего сына у вас жил его приятель Сергей.
– Ну и что? Друг его, хороший парень. Он Володю в тюрьме опекал, никому в обиду не давал, сильный очень, спортсмен бывший, всех урок на место поставил!
– Убили Сережу, – перебила злобную тетку Рита. – Но это не все. Он собирался убить меня и, наверное, так и поступил бы, если бы его не застрелили.
– Брешешь!
Осипова чуть не задохнулась.
Понимая, что по-хорошему поговорить с Осиповой не удастся, Рита решила разговаривать в ее же стиле, то есть хамить.
– Собаки на селе брешут! – вконец обозлилась Рита. – Перед смертью Сергей сказал, что его наняли убить меня, и я вижу только одного человека, который мог так со мной поступить, это ваш сын. К тому же вы не отрицаете, что Сергей и Володя были дружны.
Рита замолчала, внимательно следя за реакцией Осиповой. Женщина застыла, словно соляной столб, лицо было красное, щеки обвисли.
– Володька не при чем, – очнувшись, пробормотала она.
– А кто же, по-вашему, при чем?
– Почем мне знать! Стоит тут, очки втирает! – обретя второе дыхание, снова начала орать Татьяна.
– Почему вы постоянно пытаетесь мне нахамить? Я пришла к вам по-человечески поговорить. Ведь если я права в своих предположениях, то со дня на день к вам придут из соответствующих органов, и ваш сынок снова угодит за решетку.
– Не пугай меня ментами, пуганая уже! Правильно тебя укокошить решили, сама во всем виновата!
– Выходит, ваш сын, как и вы, меня ненавидит?
– А за что тебя любить?
– Вы считаете, что я виновна в судимости Володи, и готовы физически меня устранить?
– Ты мне голову не морочь! Володенька придет, мало тебе не покажется!
– Спасибо, – тихо сказала Рита.
– За что? – растерялась Осипова.
– Я услышала именно то, что и ожидала услышать, – с улыбкой ответила Рита.