Золотая Орхидея
Шрифт:
Площадка сужалась вокруг стен башни, Симерион жестом показал, что нужно идти туда. Руми, не выказывая страха, направилась за ним. Золотое покрывало раздувалось на ветру и мешало двигаться. Очень хотелось сбросить его и полюбоваться необычным полётом, однако Руми боялась оскорбить царевича, даровавшего ей праздничный наряд. Симерион, словно прочтя её мысли, сбросил своё покрывало и коротким кивком предложил сделать то же самое. Радости Руми не было предела. Как огромные осенние листья одеяния подхватил и унес ветром.
Проход сузился настолько, что пришлось идти боком. Руми щурилась от бьющего в лицо ветра и двигалась на ощупь. Рука коснулась руки Симериона, и пальцы
Внезапно вместо каменной стены под рукой Руми оказалась стеклянная. Симерион надавил на одну из стеклянных вставок, и та распахнулась. Царевич аккуратно, держась за раму, начал спускаться вниз, увлекая за собой Руми. В свете множества светлячковых ламп она увидела нечто, лишившее её дара речи.
Стеклянные стены защищали от холодного ветра прекрасный сад, подобного которому Руми и представить не могла. Песчаные дорожки в тусклом свете походили на тайные тропы и вели вглубь пышноцветущего великолепия тысячи растений, занимающих огромный зал. Руми мгновенно сообразила, что тут собрана коллекция не просто редких видов, а тех, что считаются вымирающими. Они прибыли из разных стран, чтобы вместе создать бесподобную композицию, от созерцания которой замирало сердце.
Руми прошлась по тропинке, всё ещё не до конца веря глазам. Как же здесь должно быть хорошо при свете дня! Орхидеи всех видов и расцветок обвивали каменные столбы, едва не касающиеся стеклянного свода. Некоторые из орхидей не встречались на землях фениксов после Казни Мира. Знания, подчерпнутые из книги царицы Меренити, остались в памяти, и Руми вмиг погрустнела, понимая, какая страшная история прячется за прекрасными цветами. Ещё одно напоминание, насколько хрупок был мир, уничтоженный Адзуной, и скольких усилий стоит излечение нанесенных им ран.
— Не знаю ничего, что могло бы сравниться по красоте с этим садом, ваше высочество, — сказала, наконец, Руми, — но вижу, какая боль пронизывает всё здесь. Как много потеряно, как сложно всё исправить…
— Я удивлён, как тонко ты чувствуешь этот сад, — ответил Симерион, и взор его потускнел. — То же говорила мне Диларам.
— Разве тонко? По-моему, всё на поверхности.
Симерион тяжело вздохнул, обошёл Руми, чуть дальше присел на краю белоснежного фонтана, в воде которого танцевали огоньки, и о чём-то глубоко задумался.
— Ты ошибаешься, — спустя долгое время нарушил тишину царевич. — Можешь не верить, но хватало мнений, что этот сад — блажь, пустая трата казенных денег на излишне дорогой памятник моей матери. Она действительно мечтала отыскать то, что, казалось, утеряно навсегда. Здоровье её ослабло после войны, а рождение двойни и вовсе его подорвало. Она ушла, когда я был очень мал. Быть может, так я стараюсь заглушить боль от её утраты. Когда Диларам решила создать такой сад, я с радостью начал помогать. Я обучался инженерному делу у лучших драконьих и эльфийских мастеров, чтобы разработать проект оранжереи внутри дворца, там, куда злу сложнее всего будет проникнуть. Но то, что сделал я — ничто в сравнении с делами Диларам.
Над нами смеялись, считая нашу мечту несбыточной. Однажды те, кто лично знал Оссэ, сравнили меня с ним за стремление сделать больше, чем может сделать феникс. Отец их едва не казнил. Хм… прости за монолог. Не с таким настроением хотел я показать тебе сад.
— Всё хорошо, Симерион, — улыбнулась Руми, хоть
прозвище Адзуны ранило её сердце. — Те, кто не верил в вас, недостойны вашего внимания. Они не способны даже приблизиться к той красоте, что совместно создали вы и её высочество.«Его тоже сочли похожим на Адзуну, — думала она, вспоминая слова смотрителя библиотеки. — Неужели это такой страшный грех — узнать и пытаться сделать то, чего раньше не делали? Неужели этого достаточно, чтобы стать злом в глазах окружающих? Если фениксы осмелились сказать такое в глаза царевичу, который замыслил благое дело, то что будет со мной, если все узнают о моём интересе к оружию и искусству боя?»
— Спасибо. Здесь — наша душа, наша память. Я не ошибся, что привёл тебя сюда тайно, не с остальными гостями, — заявил царевич, глядя в воду, где, шлёпая губами, плавали пёстрые карпы. — Злу должен прийти конец. До совершенства саду не хватает одного цветка. Золотой Орхидеи.
Сердце Руми бешено колотилось, и ей казалось, что всё содрогается от гулких ударов. Она испугалась по-настоящему, поняв, насколько искренне он говорит. В его словах не было пафоса, лишь уверенность, твёрдое намерение совершить сказанное.
— Значит, вы привели меня сюда, чтобы сообщить об этом… но зачем? Симерион… — шептала она, отступая на шаг. Руми опасалась близости, что могла возникнуть между ними после всех признаний.
— А что я ещё могу? Я в тупике, меня ждёт брак по расчёту. Как иначе сказать о своей любви? — спросил он, и словно солнечный свет коснулся нераспустившихся бутонов, расцветших в этот миг.
Руми смотрела на силу феникса с тайным содроганием, давая себе время привести мысли и чувства в порядок. Симерион терпеливо ждал, не сводя с неё сияющих глаз. Спустя несколько безумно долгих минут она решилась заговорить.
— Вы не должны этого делать. Аймери вас убьет. Не лишайте государство будущего. Не лишайте меня… — и тут она оступилась, испугавшись ответного признания.
— Я сражусь с ним с помощью Гранатового Камня. Так или иначе, перводемона нужно одолеть. Эта гниль не должна бродить по нашей земле, — всё так же уверенно произнёс он.
— Да. Но пусть это будете не вы, — взмолилась она, не в силах унять чувства.
— Именно я должен вернуть тебе Орхидею. Я был слеп к твоей боли, позволь мне искупить свою вину. Большего я не могу сделать.
— Зачем вы обрекаете себя на смерть?! — воскликнула Руми, уничтожив покой сада окончательно. — Вы — сын царя, вы прекрасны и умны, вас ждёт блистательное будущее! Император не желает вашей помолвки с принцессой Мэйджиной! Так для чего вы идёте на казнь?! Хоть представляете, что это такое — знать, что вскоре мучительно погибнешь? Нет пытки хуже, и вы её не заслужили!
— О чём ты!? Я… мой брак… — Симерион не знал, с каких уточняющих вопросов ему начать прояснять выданные второпях истины.
— Вы всё слышали. Вы свободны, — повторила она.
Огонь его глаз одновременно согревал и пожирал её душу.
— Если то, что ты говоришь — правда, то выходи за меня! Подожди отвечать! Я всё знаю. Что ты любишь оружие, что образ жизни фениксов тебя тяготит. Ты тянешься к запретным знаниям. Смотритель мне доложил о твоих изысканиях. Меня это нисколько не смущает! Не могу сказать, что именно ты искала в библиотеке, но уверен, ты поняла, насколько наше общество больно! Отец боится прошлого, опыта Оссэ, и бессмысленно пытается спрятаться от него, но это путь в никуда. Фениксы не должны жить в страхе, мы, благодаря нашей природной силе, способны достичь невиданных высот! Это понимаю я, и понимаешь ты. Давай вместе вернем нашему государству былое величие!