Золотая Герань
Шрифт:
– Какая вы положительная, Мари, – он снова усмехнулся лукаво и маняще. – Серьезная современная девушка. Не то что я, старый разгильдяй – журналисты и все-то такие, а уж я….
Слушайте, положительная и серьезная Мари, а вам не кажется, что обращение на «вы» между нами выглядит немного нелепо?
– Не знаю…. – растерялась Мара. – Так положено…. мы ведь только сегодня познакомились….
– Да, но зато при каких обстоятельствах! Впрочем, если вас больше устроит полное соблюдение ритуала, то здесь как раз хватит «Бальзама». Ну что, выпьем?
Его янтарные глаза смотрели
– За тебя, прекрасная Мари!
– За тебя, Лазор…. – она пила, не отрывая взгляда от его смеющихся глаз, а допив, продолжала держать бокал в руке, как какое-то сокровище….
– Э, Мари! – Лазор осторожно тронул ее за локоть. – Ритуал не окончен! Этого вполне достаточно, когда мужчины пьют между собой, но когда мужчина пьет с дамой, обряд положено скрепить поцелуем.
В другое время она, несомненно, отказалась бы – но черная отрава из глиняной бутылочки уже проникла в ее кровь, а глаза Лазора мерцали так чарующе…. никто и никогда за двадцать лет не смотрел на нее – так….
– Что ж, если так положено…. – Мара придвинулась поближе к своему спутнику, его рука легла ей на плечи, губы коснулись губ – и словно волна отлива властно подхватила ее и увлекла за собой, и целую минуту она была – нигде…. пока Лазор не оторвался от нее первым.
– Черт, да ты потрясающе целуешься, серьезная девушка Мари! – весело воскликнул он. – Немногие могут потягаться с тобой в этом искусстве!
В ответ Мара лишь вспыхнула. Она, безусловно, была современной девушкой, и этот поцелуй был далеко не первым в ее жизни – но ТАК прежде не бывало ни с кем и никогда….
– Если так целоваться в первый же день знакомства, то что же делать во второй? – как во сне, произнесла она где-то вычитанную фразу.
– А ты придумай! – подмигнул Лазор. – Как скажешь, так и будет!
Мара задумалась.
– А у тебя какой спорт? – спросила она наконец.
– Ну, прежде всего плавание….
– Это не в счет, – усмехнулась Мара. – Перкумис, или Ледоград, как ты его зовешь, все-таки приморский город, хоть и Вольный, так что плавание – это не спорт, а образ жизни. По себе сужу. Нет, я про секцию спрашивала.
– Ой, тут у меня тоже все не как у людей, – рассмеялся он.
– Ты будешь долго хихикать….
– А все же?
– Фехтование, тяжелая шпага. Но зато уж тут совсем немного не дотянул до кандидата в мастера – распределили в Гайю, а там подобной секцией и не пахло….
– Да, редкий спорт…. – протянула Мара. – Нет, у меня самые обычные коньки. Разряд получала по фигурному катанию, но бегаю тоже неплохо. Это я к тому и спросила, что хотела предложить тебе завтра на каток….
– Нет уж, уволь, прекрасная Мари – вот если и есть на свете что-то ну совершенно не мое, так это коньки.
– Странно, при твоей-то гибкости…. Ты ведь двигаешься куда легче меня. А как насчет лыж?
– Вот это другое дело. Это мы всегда пожалуйста….
Официантка подошла со счетом, и Лазор небрежно бросил на блюдце двухсоттысячную бумажку – Мара только охнула.
– Я же говорил – вполне приличный аванс, – спокойно
сказал он, пока официантка набирала в кассе сто восемьдесят тысяч сдачи. – Вот и представился случай разменять!Когда они вышли из кафе, уже совершенно стемнело. Свет фонарей не падал в тупичок, где находилось кафе, словно не желая мешать серебряному сиянию растущей луны, которое превращало снег под ногами парочки в светоносный ковер….
– Значит, завтра в десять, на остановке Сосновая?
– Именно так. Ты настаиваешь, что тебя не стоит провожать?
– Ой, да здесь до нашей гостиницы пятьсот метров, да все по проспекту, а мне почему-то совсем не хочется, чтобы тебя видели Генна и другие….
– Как велишь, прекрасная Мари. До завтра, в таком случае.
– До завтра, Лазор….
(Великолепно! В меру банально, слегка пошло, но главное – в первый вечер уже поцеловал! Все идет по плану! Правда, что-то мне в этом романтическом герое кажется слишком – при чем тут, к примеру, тяжелая шпага? Для современного женского романа это очевидное излишество. Вот если бы мы писали вещь из времен кенига Витуса…. а в конце XX века какая может быть шпага? Нет, явный перебор, придется поставить герою на вид….)
Илзита, официантка «У старой лошади», подсчитывала выручку за день. Беспокойный денек выдался, прямо скажем – от клиентов отбою не было. Даже эти две двухсоттысячные некогда было положить отдельно – так, пихнула не глядя в ящик к остальным деньгам. Так, вот одна…. а вторая где же? Святая Каристена, а ЭТО что такое?!
На ладони Илзиты лежала странного вида фиолетовая бумажка.
Официантке приходилось держать в руках и венские талеры, и воленские гривны, и даже саксонские соверены – но ЭТО не походило ни на одну из известных ей валют: большой цветок, похожий на лилию, и в чашечке его число 100. Сто цветов? Нет, вот в уголке надпись…. «satem florinnat»…. чертовщина какая-то!
Откуда здесь взялась эта бумажка?! Как бы я ни крутилась, а ТАКОЕ по ошибке и в страшном сне не схватила бы! А главное, куда девалась вторая двухсоттысячная? И что я теперь хозяину скажу? Если заставит отдавать – это же год обсчета клиентов прахом пойдет!
Ну кто, кто подсунул мне эти «satem florinnat»?! Парень, который ушел час назад? Да нет, не мог, тогда народу уже поменьше было, я четко видела, что беру…. Значит, та дамочка с противной ань-вэйской псинкой, которая чуть не тяпнула меня за ногу…. Точно, она, больше некому – клянусь целомудрием Хельхи Равноапостольной! А еще в парике, шлюха!..
«Поступи вопреки разуму – не в нем сейчас мудрость….
Пройди дорогой нехоженой, приди в землю женщин и деву отыщи, плоть от плоти земли сей, дочь Города, что лишь вступила в заповеданный брачный возраст…. Спрячь росток под снегом, камнем укрой огонь от глаз недобрых – и победишь!..»
Слетев с горы, Мара на полной скорости затормозила поворотом – только снежная пыль взметнулась веером, обдав с ног до головы и ее, и Лазора.
– Ну как? – задорно улыбнулась она.