Золотая девочка
Шрифт:
Леха Никитин мчался в сторону родного города, абсолютно возмутительно нарушая скоростной режим. Он торопился. Вся картинка сложилась в его голове целиком. Наконец-то. Два дня, проведённые в столице стоили того. Теперь Ник знал все о тех годах, которые Маргарита жила вдали от дома. Знал и недоумевал. Неужели эта история о Золотой девочке, о бессовестной, избалованной эгоистке, коей он ранее считал Барби? Верилось с трудом, но, тем не менее, Леха точно знал, информация получена из достоверного источника.
Получается, Маргарита Ратинберг не просто бедна, как церковная мышь, она по уши в долгах. Не потому, что кутила направо
Однако, положа руку на сердце, он был рад. Нет. Пожалуй, даже счастлив. Выходит, Марго просто-напросто не может отдать дом Ваське, потому что кредиторы сживут её со света. А значит, тот её отказ, в ответ на предложение Лехи, лишь вынужденная мера. От этой мысли Нику хотелось петь и танцевать. Его отличное настроение омрачало только воспоминание о переворачивающей душу картине, которую он увидел в окно особняка Ратинберг. А именно, Макс Орлов, по-хозяйки обнимающий Маргариту во сне. Но это теперь становилось всего лишь досадной помехой. Для себя Леха твёрдо решил, Золотая девочка должна быть только его женщиной. Всё. Никаких бывших, настоящих и будущих. Столько лет потеряно зазря. Достаточно.
Поэтому Никитин возвращался домой с определёнными намерениями. Они были, собственно говоря, весьма очевидны. Но для начала, нужно проверить Ваську. Вернее, дом и соседку, потому как, вполне вероятно, что первый разрушен до основания весьма активным братцем, а вторая может находиться в больнице с сердечный приступом.
Ник оказался в городе, когда солнце уже опустилось за горизонт. Он сразу же направился к своему коттеджу, в душе, на самом деле, желая, как можно скорее увидеть женщину, стоившую ему стольких нервных припадков и выяснить с ней, наконец, все недоразумения.
Леха припарковался возле дома, а затем, чуть ли не бегом, пересёк внутренний двор, удивляясь тому, что, собственно, стены и крыша на месте.
Он уже практически открыл входную дверь, собираясь шагнуть внутрь, когда его внимание привлекла одинокая фигура, маячавшая в окутанном вечерним полумраком саду.
Барби сидела, тихо раскачиваясь, на длинных, качелях, которые, в свое время, Леха купил для брата, потому как Васька насмотрелся каких-то буржуйских фильмов и упорно хотел, чтоб территория вокруг дома выглядела так же, как в кино.
Ник развернулся и, спустившись со ступенек, на которые только что практически взлетел одним махом, направился к девушке. Барби, видимо, крепко о задумалась о чем — то своём. Она даже не заметила его появления.
— Привет.
Леха хотел сказать это легко, непринуждённо, но голос предательски охрип, выдавая его волнение.
Качели скрипнули и замолчали. Маргарита подняла голову, словно выныривая из омута мыслей, так сильно её увлекших.
— Привет.
Девушка ответила так тихо, что, не жди Ник её реакции на их встречу с затаенной надеждой и волнением, он, наверное, даже не расслышал бы этого.
Вокруг было темно, лишь свет из окон дома позволял разглядеть очертания деревьев в саду и отблески воды расположенного чуть в стороне бассейна. Однако при этом, Леха, почему-то, видел Маргариту с удивительной ясность.
Барби
выглядела уставшей, но в то же время, умиротворенной. Ник совсем не понимал, считать это, как добрый знак, или как тревожный. Учитывая их весьма волнительную последнюю встречу, подобный душевный покой Маргариты, пожалуй, даже немного пугал. А что, если она категорично настроилась на отсутствие личного подтекста в отношениях с ним? К тому же, нельзя забывать, рядом вертится смазливый, по уши влюблённый Орлов, который готов на многое, если не на все, лишь бы заполучить Золотую девочку.— Почему ты здесь? Решила вернуться?
Ник затаил дыхание, страшась неизвестности и, в то же время, презирая себя за этот страх. Сердце замерло, будто в данный момент решалась вся его жизнь. Хотя… Положа руку на сердце, так оно и было.
— Вернулась? Да, вернулась. Из-за Васьки. Он ещё в день твоего отъезда заявился с просьбой быть это время рядом, чтоб некая злобная соседская мегера не взяла его в оборот. Пришлось помочь брату.
Ник настолько обалдел, услышав последнюю фразу девушки, что пару минут стоял, как дурак, широко открыв рот. Брат? Она сказала "брат"? Вот так спокойно и уверенно?
— Ты… Ты его признаешь? В смысле… По-настоящему?
Маргарита грустно усмехнулась, видимо, вполне понимая удивление Лехи.
— Неожиданно, да? Сама в шоке. Ехала, чтоб быстренько продать наследство, а в итоге нашла почти что семью, которую так бездарно потеряла ранее. Но я… Я, честно говоря, очень рада. Знаешь, это меня будто… возродило. Очень жаль, что как-то так все вышло. Неправильно. Кстати, Васька давно знает правду. Всю. И про отца, и про меня. Зря ты от него скрывал. Он итак в курсе.
Леха смотрел на Золотую девочку, совершенно не слыша те слова, которые вылетали из её красивых, весьма соблазнительных губ, потому что желание, столь долго сдерживаемое и тщательно подавляемое, с каждой секундой становилось все сильнее, накатывая на Ника, будто огромная волна разбушевавшегося океана.
Это всеобъемлющее, поглощающее душу и разум чувство, разрасталось с такой скоростью, что могло, пожалуй, разорвать его душу на части. По крайней мере, Лехе так казалось в данный момент.
Он вдруг понял, что не хочет больше ждать. Вообще. Ни минуты, ни секунды.
Мужчина, глубоко вдохнул от непонятного, непривычного страха, шагнул вперёд и взял Маргариту за плечи, вынуждая её подняться на ноги, при этом пристально глядя девушке в глаза. Это было настолько неожиданно, что Барби осеклась на полуслове.
Они стояли друг напротив друга. Время словно замерло. Не было ничего. Не было этого города, с его уже в большинстве, спящим жителями, не было прошлого, разделявшего их жизни, не было бывших или настоящих. Остались только мужчина и женщина, которые много лет любили друг друга, не понимая правды, не желая её увидеть.
Ник медленно притянул Барби к себе, словно позволяя ей принять или оттолкнуть его, а потом, наконец, поцеловал эти манящие губы, которые столько раз видел во сне. Да, между ними случились несколько волнующих моментов ранее, но сейчас все происходящее было осознанным и настоящим, по крайней мере для Ника.
Марго сначала замерла, будто не веря самой себе, а потом с тихим стоном, прижалась к Лехе всем телом, закинув руки на широкие мужские плечи. Этот звук удовольствия, облегчения и искренней женской радости снёс ему голову окончательно.