Чтение онлайн

У дневника был один читатель, наверняка случайный человек, и семнадцать просмотров. Кто-то проглядывал эти розовые письмена. Кто-то добавлял в недоступное мне досье вычлененную информацию из розового блога. Князь Васнецов всё-таки не слишком доверился рекомендациями Александра Сергеевича Павлова, да?

Писала Панова максимально завуалированно, и в основном текст был посвящён размышлениям о жизни и судьбе. Возлюбленный, тем не менее, встречался в каждом блоге, но ничего сверхординарного про юношу не говорилось. Даже инцидент, отправивший на больничную койку моих товарищей,

был замаскирован тем, что «сегодня он снова рисовал». В тексте нашлись сожаления, что новую работу «лошадка» ещё не видела.

Ой, судя по размеру той рыбины, мне очень нескоро получится её показать народу. Вообще, не представляю, как её сдвинуть с места. Разве что дирижабль запрячь. Кто мне даст его для таких целей?

— Если хотите, я могу переслать вам личные дневники всех женщин, находящихся в зоне действия Конструкта, где речь, чисто теоретически, может идти о вас, — сказал Черномор. — Добавить ли к этому списку мужчин, ведущих подобные блоги? Один из них использует тот же портал. Прозвище: Сексуальный Парень Тридцать Четыре.

— Мужчину давай, остальных не нужно. Спасибо, Черномор.

Потом почитаю. Уверен, что это второй агент Комиссии. Интересно, что он знает. Видимо, тот самый, что собирал про меня данные, когда началось расследование. Я за ним толком и не следил, так как опасности он не представлял, и на новые земли не лез.

— Скажите что-нибудь, Михаил, — напомнила о себе Александра. — Вы ненавидите меня?

— О чём вы, Саша! Я думал, что-то серьёзное, — не соврал я. — Разумеется Императорская Комиссия должна была мной заинтересоваться и, разумеется, вы идеальный кандидат. Про нашего друга вы доложили?

Люций встал рядом со мной. Слишком близко, но я не отодвинулся.

— Кушать хочу, — сказал он и хихикнул. Похлопал себя ладонью по дряблому животу.

— Конечно, нет. Я и про вас почти ничего не говорю, Михаил. Но здесь не только я за вами наблюдаю. Новому старшему комиссару нужна информация от разных источников, — Александра пристально смотрела на меня, не понимая, злюсь я или нет. Наконец, она встрепенулась, поставила тарелку с брюквенным супом в микроволновку.

— Про то, что мы нашли под Томашовкой, я не доложила, — не повернулась ко мне Панова. — Люций, сходи, посиди в комнате. Мне надо поговорить.

— Спасибо, — сказал я в спину девушке.

Голый вечный ушлёпал прочь.

— Вы же понимаете, чем я рискую? — спросила она. Камуфляжные штаны контрастировали с полоской светлой кожи, между ремнём и топом цвета хаки.

— Потому я и благодарю вас, Александра.

— Вы не хотите спросить, почему я так делаю? — обернулась оперуполномоченная, глаза её сверкали, грудь вздымалась.

— Совсем нет, — осторожно признался я. Кажется, всё-таки ситуация серьёзная.

— Я всё равно скажу! — выдохнула она, сделала ко мне шаг:

— Потому что я люблю вас, Михаил!

Ну, вот и всё. Эти слова назад не запихаешь, и проигнорировать их тоже нельзя.

— Неожиданно, — через паузу проговорил я. — Такие слова требуют большого мужества, Саша. Но, увы, ответить вам тем, что вы хотели бы услышать, я никак не могу.

— Да, я знаю про Паулину

Князеву! — в сердцах воскликнула девушка. — Знаю и не хочу мешать чужому счастью. Я просто… Я просто хочу спросить. Я ведь не понимаю. Есть ли у меня шанс? Ваши отношения… Они… Они не такие, какие могут быть. Они вообще серьёзные? Или вы просто… спите?!

Последнее слово она произнесла со злобой.

— Александра, простите, я не намерен обсуждать это с кем-либо, — чуть прохладнее сказал я, отлепившись от косяка. Подошёл к девушке ближе и взял её за плечи, вглядываясь в зелёные глаза. — Саша, я не тот, кто вам нужен. Вы заслуживаете быть любимой, создать семью. А моя любовь — это моя работа. Она всегда будет на первом месте. И на втором тоже будет она.

— Я вам хотя бы немножко нравлюсь? — прошептала Панова, в глазах которой появились слёзы.

— Вы умны и чертовски привлекательны, Саша, — не соврал я. — Но это ничего не может изменить. Я себе не принадлежу и не могу ничего вам предложить, кроме угрозы для здоровья.

— Она вас не любит, Михаил, — помотала головой рыженькая. — Князева. Она… Дайте мне шанс, Михаил! Я сделаю вас счастливым. Может быть, если не сейчас, то потом? Когда-нибудь?

Я прижал палец к своим губам, призывая девушку остановиться. Подействовало.

— Саша, мне действительно жаль, что я не могу ответить на ваши чувства, — мягко проговорил я. — Не тратьте на меня свою жизнь.

— А если я хочу её потратить? — шепнула она. — Тогда у меня будет шанс?

— Не хочу вас обнадёживать, Саша, — помотал я головой. — Я не хочу вас терять, но и врать не хочу. То, что мы обнаружили, важнее всего. И мне не хотелось бы, чтобы наши дороги разошлись.

Она шмыгнула носом и отвернулась. Пиликнула микроволновка, и в кухне тут же появился голый Люций. Безумный бессмертный сел за стол и забарабанил пальцами по столешнице, улыбаясь и не сводя взгляда с Пановой. Девушка поставила перед ним тарелку, пряча лицо, но Люций всё равно заметил.

— Саше плохо?! — забеспокоился он. — Дядя обидел Сашу?

Взгляд Люция вонзился в меня, и в следующий миг голый мужчина оказался рядом, его цепкие пальцы вцепились в мою рубаху. Я без труда их разжал и отвёл руки в сторону. Без лишнего насилия, однако вечный заскулил от удивления. У него совсем нет никаких способностей. Никакого внутреннего резерва или источников. Он даже инстинктивно не пытался их задействовать. Просто не умирает и регенерирует. Незадача какая.

— Люций! Не смей так себя вести! — возмущённо воскликнула Панова. — Это друг!

— Зачем такой друг, если Саша плачет?! — искренне удивился Люций.

— Он не виноват! Ешь давай.

Вечный прищурился, а затем взял ложку в руку и принялся поедать суп. Саша вышла из кухни, оставив меня наедине с Люцием. Собственно, для этого я и приехал сюда. Совсем не для того, чтобы выслушивать признания.

Когда ложка чуть замедлила ритм доставки пищи в изголодавшееся нутро Люция — я осторожно спросил.

— Ты помнишь того, кто посадил тебя на цепь?

Тот застыл. Ложка в его руке задрожала, а Люций шумно сглотнул. Он посмотрел на меня с ужасом.