Знойная пустыня
Шрифт:
– Вы называете это «случайно»? Нахальство! С точки зрения адвокатской этики вам не в чем себя упрекнуть, но с точки зрения общечеловеческой то, что вы сделали, ужасно. Сантос был клиентом вашей конторы, доверившимся вам по его просьбе. И вдруг вы вонзаете ему нож в спину.
Я привстал:
– Довольно! То, что вы говорите, – ложь. И грубая к тому же. До свидания, Гарри.
– О нет! – воскликнул он. – Please, не будьте таким впечатлительным… Мы говорим между собой…
Сжав мою руку, он заставил меня
– Я пришел вам помочь, друг мой. У меня есть для вас предложение.
– Предложение? Какая претенциозность! Вы меня бросили в Бостоне…
– Это верно. Но я не думал, что вы воспримите мои обещания буквально. Меня перехватил важный клиент из Невады… И если в нашей профессии не проявишь немного гибкости, а особенно если быть злопамятным, можно дойти до того, что не сможешь ни с кем поговорить…
Он склонился ко мне:
– Хотите заработать пятьдесят тысяч долларов?
– Я не люблю таких шуток.
Он скрестил ноги. Обувь его сверкала, интересно, он сам чистил ботинки или жил с какой-нибудь восточной красавицей? Этот Гарри был похож на развратника.
– Это серьезно. Надо бы совершить поездку. Все расходы оплачиваются – билет на самолет, гостиница, телефонные разговоры. Отсутствие не больше недели…
Горло у меня пересохло.
– Гарри, я достиг критического уровня. У моего патрона дикое желание меня спровадить. Если потяну за веревку, все кончится.
– Вы ему надоели, его стесняете. Вот как раз я могу быть вам полезен и в этом плане. Покажу ему несколько выгодных дел, если он предоставит вам свободу… Буррель не злой.
– Вы его знаете?
Он улыбнулся.
– В этой профессии все люди, имеющие вес, знают друг друга. Контакты не постоянны, их прерывают, потом опять восстанавливают… Я уверен, что он выслушает меня с интересом. Для него только выгодно…
Мне было не по себе. Беспокойно.
– Не торопитесь. О чем речь?
– Я вам уже сказал: о пятидесяти тысячах долларов. Вы такой умный, Григори…
Я посмотрел на улицу, на автомобили, едущие бампер к бамперу.
Пятьдесят тысяч долларов! Передохнуть, ликвидировать дыры в бюджете и даже купить турпутевку в мой город-мечту Сидней. Порвать связи с Парижем и сказать патрону все, что я о нем думаю. Мечта!
– Ну так как?
– Даже среднего ума человек может заинтересоваться такой суммой.
Он хлопнул меня по спине.
– Браво!
Гарсон вновь подошел к нашему столику. Гарри заказал чай, только «китайский».
– Китайский… – повторил гарсон, – С молоком или с лимоном?
– Натуральный, – сказал Гарри.
Гарсон ушел, а он продолжал:
– Есть у меня подружка, живет она в Соединенных Штатах, француженка…
– Весь превратился в слух…
– Это она предлагает такую сумму. То есть ее друг, деловой человек.
Я сжался:
– Я не гожусь…
– Уверяю вас, годитесь.
– А почему я? Если бы вы не увидели меня на этом процессе…
– Я бы нашел кого-нибудь не такого дорогого, но и не такого надежного. Ах, сказал
я себе: вот и он, чудесный Григори, мой французский друг из Бостона… Не чудесен ли он, этот парень? Рискует жизнью ради правосудия… Настоящий рыцарь. С ним можно не бояться никакого риска.Временами он приглаживал почти женским движением свои белые волосы, проверяя, хорошо ли они лежат. Малейший вихор его бы огорчил. Мне бы такого дядюшку или крестного. С четырнадцатилетнего возраста мне объяснили, что я мужчина и должен «прямо смотреть» на жизнь и иметь учителя, «гуру», я придумывал себе друзей, которые потом оказывались лишь знакомыми. Несколько лет тому назад я решил, что благодаря Гарри я смогу обосноваться в Бостоне…
– Вы меня слушаете? – спросил Гарри.
– Внимательно слушаю.
– Кажетесь отсутствующим…
– Вовсе нет.
– Ну вот. Когда-то французская подружка вышла замуж за немца, графа, но брак этот оказался неудачным. При разводе отец добился того, что ему оставили обеих его дочерей. С тех пор они по очереди живут у их матери в США. Дженнифер, старшая, должна уехать со дня на день в Лонг-Айленд. Обычно она делает пересадку в Париже и проводит день у тетушки. Предположим, что она едет с вами… Вы могли бы ее сопровождать до дома ее тетушки, на следующий день заберете ее там и отвезете затем к ее матери…
Гарсон вернулся. Гарри взялся за горячую ручку чайника, обернув пальцы толстой и сильно накрахмаленной салфеткой.
– И за это мне дадут… пятьдесят тысяч долларов?
– Да, – сухо ответил он.
– Опасаетесь похищения?
– Не обязательно. Неважно, все может случиться.
– Сколько ей лет?
– Девятнадцать.
Я подскочил:
– Вы смеетесь надо мной?
Гарри поднес чашку к губам.
– Нет, недавно она перенесла моральный удар, психологическую травму… И все это может иметь непредвиденные последствия. Мать ее хочет защитить от нее самой.
– Сумасшедшая? Скажите прямо…
Он отпил горячего чая и покачал головой:
– Умная, восприимчивая, но беспокойная. Времена сейчас смутные, Григори. Раз предлагают пятьдесят тысяч долларов за поездку, значит, надеются, что сопровождающий проявит некоторую гибкость… И не будет задавать слишком много вопросов.
Я не знал, что сказать.
– Я уже попался один раз, теперь воздержусь.
Он пожал плечами:
– Как хотите, вас никто не может заставить взяться за это дело.
– Почему такая сумма?
Он раздраженно сказал:
– До чего вы недоверчивы! Я добился этой суммы, потому что это вы. Я бы меньше расстраивался, оставив вас в Бостоне.
Я сделал вид, что допил свой чай.
– В чем истинная проблема? Она шизофреничка, нимфоманка?
– Сама добродетель, – сказал он, возмутившись, – Но слишком независимая. Например, она сможет изменить свое мнение и захотеть остаться в Париже. Она совершеннолетняя и располагает небольшой суммой денег, унаследованной от бабушки по отцовской линии… Ее трудно сдержать.