Знамение
Шрифт:
Когда Юрма ушла, правитель мысленно вызвал командира пауков:
— Дравиг, вас не затруднит переночевать, держась за паутину и зависнув вверх ногами?
— Конечно нет, Посланник, — смертоносец даже удивился подобному вопросу.
— Тогда я прошу вас всех тоже войти в шатер и закрепиться на ночь на его крыше. Она выдержит?
— Выдержит, — последний вопрос правителя вызвал у смертоносца обиду и паук решил укрепить полог несколькими дополнительными нитями.
Черное пепелище на месте костра еще продолжало тут и там светиться маленькими красными точками, над которыми время от времени вырастали синие язычки пламени, но быстро опадали. Тепла еще хватало,
— А ты чего не ложишься? В шатре и так еле-еле поместиться можно.
— Не знаю, — узнав голос принцессы, Найл закинул руку за голову и провел ладонью ей по бедру. Взгрустнулось что-то.
— Это хорошо, — довольно ответила Мерлью.
— Почему? — Найл запрокинул голову и встретился с ее веселым взглядом.
— Потому, что скоро мы придем в Диру, а уж там я знаю такие места, где пауки нас не найдут никогда в жизни.
— Но ведь мы не идем в Диру! — удивился Найл.
— Идем, Найл, идем. Девушка обошла правителя, присела на корточки, и ее смеющиеся глаза оказались совсем рядом с глазами Найла.
— Мы идем в Долину Мертвых.
— Конечно, — принцесса широко улыбнулась и кивнула. От нее до города дня четыре пути, не больше.
— Но мы собираемся остаться в Долине Мертвых!
— Скажи, любимый, а разве подобное название могло получить место, где можно жить? А? И куда нам потом будет деваться из этой долины?
— Как ты меня назвала? — Найл качнулся вперед, встал на колени и схватил ее за плечи.
— Я? Тебя? — округлила глаза девушка.
— Как ты меня сейчас назвала?
— Тебя? — Мерлью поправила волосы. Кажется, мы говорили о Долине Мертвых, а не о тебе? И о том, что от нее всего четыре дня до уютных комнат Диры?
— Мерлью! — возмутился Найл. Принцесса запустила ему пальцы ему в волосы и крепко сжала, не давая шелохнуться, потом наклонилась и прошептала, касаясь губ правителя своими:
— Грусти, Найл, грусти. В твоей жизни больше не будет другой Мерлью. Грусти, Найл, я не служанка и не ребенок из Дельты. Так просто ты меня не получишь.
— Но я…
— Нет, Найл, — Мерлью отпустила его волосы и отодвинулась на пару шагов. — Я помню своего отца, и помню его женщин. Я не буду одной из многих. Принцесса может быть только одной и единственной!
— Мерлью…
— Помолчи, Найл. Из-за тебя мне пришлось пережить слишком много, поэтому лучше помолчи. Ты даже не представляешь, как мне хотелось тебя убить! Прощаю ради Шабра, с его навязчивой постельной наукой, прощаю ради наших будущих подданных, которые не должны быть уродами. Но запомни — я могу быть только единственной! Ты готов отказаться от всех ради одной меня?
— Да!
— Торопишься, Посланник, торопишься с ответом. До Диры еще далеко. Разрешаю подумать. Только не забывай, что я тоже живая, и мне тоже очень часто хочется испытать то, что испытывают только женщины. Кстати, ты знаешь, что Шабр предлагал мне оптимального для наследственности самца?
— Как? — У Найла от одной мысли о том, что принцесса может попасть в объятия другого мужчины, как ножом по сердцу полоснули.
— И даже не одного. Вспомни об этом, когда в следующий раз ты будешь следовать его советам.
— Мерлью, — Найл схватил ее за руки. — Пожалуйста… Я ради тебя…
Тут он остановился, не зная что же такое пообещать.
— Я знаю, — кивнула Мерлью. — И именно
поэтому сказала тебе все то, что сказала. Если у меня будет единственный мужчина, то мне хотелось бы, что бы это был именно ты. Но и ты должен быть только мой!— Кроме тебя мне не нужен никто! — четко и однозначно заявил Найл.
— Остался сущий пустяк, — принцесса склонила голову набок. Ты должен доказать это Шабру.
— Да он и так все слышал! Он всегда подслушивает чужие мысли.
— И прекрасно знает, — кивнула Мерлью, — когда стоит влезать со своими идеями, а когда лучше промолчать. Поэтому сейчас между нами не изменится ничего. Подождем Диры.
Девушка освободила руки и неторопливо пошла к шатру. У самого входа остановилась, оглянулась на Найла и улыбнулась:
— И не засиживайся на холоде! Обмороженный ты мне тоже не нужен.
Ночью в шатре оказалось не просто не холодно, а жарко и очень душно. Впрочем, и люди, и пауки считали, что лучше душно, чем морозно, а потому ночь прошла спокойно, если не считать того, что одна из стражниц — Сания — незадолго до расцвета стала задыхаться и выскочила из шатра под полог. Своим метанием она разбудила ближайших женщин, в том числе и принцессу Мерлью. Хладнокровная принцесса, оценив обстановку, распорядилась беспокойной стражнице развести под оставленным на утро жуком-ленивцем огонь, а сама забралась обратно спать. В итоге — ранним утром путники имели сытный горячий завтрак и с первыми солнечными лучами могли отправиться в путь.
Впрочем, «первые солнечные лучи» — сильно сказано. По эту сторону хребта продолжала лежать обширная тень. За пределами укрытия царил пронизывающий холод, который мгновенно отбивал желание немного отдохнуть и расслабиться после завтрака.
— Ничего, — сказал Найл, хорошо ощущавший общую, доминирующую для всех мысль. Нам нужно перевалить хребет, а там будет солнце и тепло.
Смертоносцы ушли первыми, сразу вверх по скале, торопясь выбраться на освещенные солнцем вершины. Люди немного задержались, отъедаясь перед новым переходом и собирая вещи, но вскоре тоже покинули свое временное укрытие.
Найл повел путников прямо по целине, рассчитывая достичь перевала за два-три часа, а потом сориентироваться по месту. Поначалу все шло хорошо, однако толщина снежного покрова увеличивалась с каждым шагом, достигнув сперва колен, потом середины бедер. Ноги краснели и мерзли от тающего на них снега, а движение почти полностью застопорилось. Для каждого шага приходилось или бить ногой по мягкой стене, протаптывая траншею, или подпрыгивать, высоко поднимая ноги и проваливаясь голыми ногами в объятия белого холода. Снег, который всегда казался мягким и податливым, поглощал в себе всякие попытки проторить дорогу. Вдобавок, толщина покрова постепенно достигла пояса, а поверхность покрылась ледяной коркой в палец толщиной.
Вес человека этот наст не держал, а вот необходимость его ломать отнимала дополнительные силы.
Через два часа такой дороги Найл оглянулся на пройденный путь, и понял, что с такой скоростью они не доберутся но гребня перевала никогда.
— Дравиг, нам нужна помощь! — мысленно взмолился правитель.
— Я тебя слушаю. Посланник.
— Прилепите к скале две нити, от нас к перевалу. Одну выше другого на уровень человеческого роста.
— Я понял, Посланник.
Найл повернул и стал медленно пробиваться к ближайшей скале. Теперь с каждым шагом толщина снежного покрова уменьшалась, и последний десяток метров до утеса правитель преодолел быстрым шагом, небрежно раскидывая снег по сторонам.