Чтение онлайн

– Вам столик на вечер, мисс Лейс? Или вы не собираетесь здесь задерживаться?

– Столик, – ответила она.

По дороге Саймон взял ее за руку и спросил:

– А где у них «задворки»?

– У них полно комнат, где играют. Если у вас есть несколько тысяч долларов, от которых вы устали, они помогут вам от них освободиться.

– Сегодня я уже сделал одну такую попытку, – напомнил он ей.

Они вошли в большой, тускло освещенный ресторан. Столики были расставлены по трем сторонам вокруг танцевальной площадки в центре зала, у четвертой, напротив входа, на помосте расположился оркестр. Вдоль одной из стен находился длинный бар. В гротескных масках, вырезанных из кокосовых орехов и служивших светильниками, горели

лампочки. Огромные чучела аллигаторов, использовавшиеся как подставки для подносов со спичками, были установлены по обеим сторонам зала. Электрические лампочки, укрепленные на потолке с выступающими на нем стропилами, предназначались для освещения зала, но только усугубляли мрак, так как их тусклый свет не мог пробиться сквозь висящие на потолке огромные опахала из пальмовых ветвей. Весь этот интерьер представлял собой образец редкостного уродства, бессовестно бросавшего вызов мало-мальски пристойному вкусу посетителей, но таким образом решались две проблемы: можно не заботиться об уборке и нельзя заметить тараканов в китайском рагу. И Саймон сделал вывод, что все это вполне отвечало тем целям, ради которых существовало это заведение.

Официант с лоснящимися волосами и тоже с двойным подбородком, но уже меньших размеров, как ему и полагалось по рангу, повел их к одному из ближайших столиков, но Святой остановил его.

– Если никто не возражает, – сказал он, – мне бы хотелось занять столик в дальнем углу.

Официант нехотя согласился, не смея возразить в присутствии Карины. Когда они рассаживались, он спросил:

– Мистер Марч присоединится к вам?

Он произнес это таким тоном, как будто был уверен, что мистер Марч выбрал бы другой столик.

Карина ослепила его улыбкой, добавив:

– Не думаю.

Она заказала ликер «Бенедиктин»; Святой – «Питер Доусон», больше ориентируясь на потребности мистера Униатца, чем на свои собственные, более скромные.

Оркестр заиграл новый танец, и в зале вспыхнули разноцветные лампочки, придав ему веселый, радостный вид. Карина задержала на Саймоне взгляд, в котором отчетливо читалось приглашение к танцу.

– Пошли, – сказал он.

Однако танцевать ему не хотелось, и постоянно приходилось переключать внимание с одного предмета на другой. Карина танцевала легко и грациозно; ей было присуще чувство ритма, что позволяло легко уплыть в царство восторженного уединения; но он старался не думать о ней, а сосредоточиться на изучении присутствующих в зале.

Он понял, что здесь происходило много странного.

Саймон не имел в виду очевидные странности, хотя ему бросилось в глаза, что среди размалеванных девиц, сидевших за скромными столиками в ожидании приглашения, были и такие, у которых руки и плечи были чрезмерно мускулистыми для девушек, в то время как двое юношей с тонкими чертами лица, сидевшие поодаль от них, обладали крепкими мышцами и были достаточно широкие в плечах. Такие эксцентричные фигуры были нередки во многих злачных местах Майами. Но здесь была также и публика весьма специфичная.

Конечно, большую часть посетителей составляли туристы, бизнесмены, пожарники, служащие, самоуверенные и беззаботные студенты – то есть обычные посетители любого ночного ресторана Майами. Но среди них была значительная прослойка, которая никак не вписывалась в общую картину: они танцевали без остановки, пили больше по необходимости, чем по настроению, и разговаривали с серьезным видом, если вообще разговаривали; а когда не разговаривали, то обозревали происходящее вокруг каким-то отрешенным взглядом, который не был ни обеспокоенным, ни разочарованным, ни циничным, ни завистливым, но каким-то непонятным и не поддающимся определению. Многие из них были достаточно молоды – крепкие мужчины, гладко выбритые, но с каким-то потухшим взглядом, и девушки-блондинки, безвкусно одетые и не очень умные на вид. Мужчины постарше были плотного телосложения, солидные и инертные. Всю эту публику можно было охарактеризовать одним словом, оно вертелось у Саймона в голове, но он так и не смог его подобрать.

Они вернулись к столику;

Саймон уселся на свое более или менее безопасное место – спиной к стене. Им принесли заказ, и Хоппи Униатц задумчиво сосредоточился на восьми унциях шотландского виски, которое наливал в стакан.

– Босс, – пожаловался мистер Униатц, – это просто нахальство.

– Похоже, – согласился Саймон. – А что они тебе сделали?

Хоппи взял свой стакан.

– Ликер, – сказал он, – и очень плохой.

Саймон отлил немного себе в стакан, понюхал и сделал маленький глоток. Затем добавил воды, положил кусочек льда и снова попробовал.

– Для меня нормально, – сказал он.

– А, конечно, это «Мак-Коу». Только он мне больше не нравится.

Святой посмотрел на него с тревогой:

– В чем дело? Ты что, плохо себя чувствуешь?

– Да нет, черт возьми. Отлично. Только он мне больше не нравится. После того виски он не идет в горло. Я спрашивал у официанта, есть ли у них такое, а он принес мне эту дрянь. – Хоппи с отвращением показал на графин, стоявший на столе. – От него разит туалетом. Я ему сказал, что мы не будем платить за воду из аквариума, и он сказал, что не возьмет платы. Я его напугал до потери сознания. Но он опять принес то же самое. Вот в чем дело, босс, просто нахальство, – заключил довольный собой мистер Униатц.

Святой вздохнул:

– Тогда тебе остается лишь опять пойти к Галлиполису. Святой закурил, продолжая анализировать непростую обстановку в зале.

Карина чувствовала его тревожную сосредоточенность на своих мыслях, но, казалось, не была этим удивлена. Зажав сигарету между большим и указательным пальцами, она спросила:

– Ну и что ты думаешь обо всем этом?

– Я очень встревожен, – ответил он, нахмурившись. – Мне приходилось бывать среди подобной публики – я имею в виду молодых ребят и девушек, – и знаю, чего от нее можно ожидать. Но некоторые посетители находятся здесь непонятно зачем. Они не развлекаются и явно не получают удовольствия. Где-то я видел точно такую же картину. – Он размышлял вслух. – Они выглядят так, как будто доктор рекомендовал им немного развлечься, а это, о Боже, может погубить их. У меня на кончике языка вертится фраза, которую я никак не могу сформулировать...

– Вроде как «принудительная радость», – подсказала Карина.

Саймон щелкнул пальцами:

– Конечно, черт побери! «Принудительная радость». Как в Германии. С их ужасной тевтонской серьезностью. «Все граждане будут веселиться вечером в четверг. По приказу». Ночная жизнь в этом городе может превратиться в сплошной суеверный страх...

Он замолчал и бросил напряженный взгляд в зал – все другие мысли мгновенно улетучились из его головы.

Главный администратор в противоположном конце зала усаживал за столик Рэндолфа Марча и капитана.

Как Саймон Темплер наблюдал за разными девушками, а шериф Хаскинс рассуждал о демократии

Оркестр громко заиграл; освещение в зале стало казаться еще более тусклым, когда свет прожектора направили на худосочное создание, появившееся на возвышении с микрофоном в руке. Его светлые волосы красиво вились, а под глазом было пятно, как будто нанесенное краской.

– Леди и джентльмены, – шепеляво произнес он, привлекая внимание публики, – начинаем наше представление, которое будет проходить между танцами, чтобы дать вам возможность немного отдохнуть, – если вы еще сможете переводить дыхание. И мы начинаем с выступления красавицы Тутси Травис.

Он сделал шаг назад, аплодируя громче всех, и затем из-за занавесей под аркой справа от оркестра появилась Тутси. Она и вправду была красивой, с волосами как у голландской куклы и лицом, очень гармонировавшим с ними; ее фигура отличалась весьма развитыми формами. На вид ей было не более шестнадцати лет, что, очевидно, соответствовало действительности. Оркестр заиграл популярную мелодию, и она начала двигаться на месте, обмахиваясь пальмовым веером и подхватывая припев голосом, который мог бы быть более мелодичным. Гораздо более мелодичным.