Чтение онлайн

— Юджин сотрудничает с Интерполом с благословения ФБР.

— Тогда поедем к Мухе, у него связи, он пристроит Змея.

— Поделимся.

— Не получиться, за десять лет безупречной службы в должности инспектора Интерпола он получит больше, а уж если станет старшим инспектором и подавно. Ему не к спеху. Он свое возьмет честной службой на благо Альпийской республики.

— Что же делать?

— Как говорит моя подружка Роза Марковна, не нужно умирать раньше смерти. Я сейчас скажу Клаусу, что ты все придумала насчет Гринфилда. Одним словом, разыграла нас в отместку за то, что мы тебя проигнорировали. Не слишком убедительно,

конечно, но на первых порах сойдет. Тем более, что он считает, что от русских можно ждать каких угодно глупостей. Вы поедете в город на такси, а я за вами на нашей машине. По дороге я «потеряюсь» и потом найду тебя. Где вы с профессором остановились?

— В отеле «Квайт» на Джордж-стрит. А где гарантии, что ты не обманешь?

— Я не хочу тебе зла, и вообще у меня шоколадное сердце.

— Ладно, зови Клауса, буду вешать ему на уши лапшу про то, как я на него обиделась, когда заметила, что он неравнодушен к Веронике.

— Отбой. Оставь в покое таксиста, Коля, — крикнул Фима по-русски, вылезая из машины, — он здесь вообще не причем. Тут одна наша старая знакомая хочет с тобой поговорить. Думаю, ты будешь в восторге.

— Зина?! — обомлел полицейский, увидев секретаршу, — що ты тут робишь? От уж нэ очикував тебе тут зустрити.

— Вот и я про то же. В общем, Колян, оба мы с тобой ни к черту не годимся, как детективы. Обвела нас дивчина вокруг пальца «як дурнив». Вы поезжайте в город, она тебе по дороге все расскажет, а я догоню вас на «Ситроене».

— А Змий, а продавец, а Юджин?

— Все это лажа на которую нас купили, лабуда по-вашему. Впрочем, Зиночка тебя на этот счет лучше просветит, тебе будет не безынтересно поговорить с ней о любви и женской ревности. Пока.

Кучка, поколебавшись, полез в машину. Натерпевшийся страха шофер трясущимися руками вцепился в баранку, развернул машину и погнал в сторону города. Когда шум мотора стих, Фима достал Змея из-за пазухи. В мутном свете луны, наполовину завешенной рваными тряпками туч, Кукулькан казался живым существом, которое прикидывается сучком или камнем, чтобы подпустить ближе свою жертву, а потом накинуться на нее и впиться в глотку вонючими зубами.

— Крови хочешь скотина, — неожиданно для самого себя заговорил с идолом Фима. — А что ты предпочитаешь? Сердце, печень, почки или может быть кожу.

— Сердце, — ответило чудовище и голос его был похож на шелест осеннего леса.

— Тебе не понравиться, — сказал Фима, — одно у меня шоколадное.

Он двумя руками поднял фигурку над головой и, что есть силы, закинул ее в реку. Маслянистая вода плотоядно облизнулась

— Попей водички и остынь, — сказал Фима и пошел к машине.

Снег растаял, На улице было опять сыро и промозгло. Женщины, облачившиеся было в шубы и дубленки, опять достали демисезонные пальто. Фима сидел на кухне у окна и смотрел как на улице пешеходы огромную лужу у входа в магазин. Кто-то пытался ее перешагнуть, кто-то перепрыгивал, а были и такие, что просто не замечали лужу.

Без Розы Марковны квартира утратила шарм убогого, но все-таки гнездышка, и напоминала безликую каморку в общаге. Подумав об общаге, Фима вспомнил таинственные трусики на веревке и тяжело вздохнул.

Фима достал бумажник и пересчитал наличность — двести тридцать пять рублей. Он достал из шифоньера свое синее габардиновое пальто, приобретенное по талону еще до перестройки. В нем Фима он ощущал себя

трехстворчатым шкафом. За годы носки интенсивный синий цвет местами стал голубым, а кое-где фиолетовым.

«Надо бы обновить гардеробчик», — подумал Фима, разглядывая мелкие дырочки на шарфике — следы кропотливой работы как минимум трех поколений моли, — новую жизнь хорошо начинать в новой одежде… или хотя бы обуви». Он полез в сумку, которую еще не разбирал после приезда из Америки и достал оттуда пару почти новых ботинок на толстой подошве — подарок сестры. Она приобрела их для мужа на распродаже, но Герману они оказались малы, а в магазине обратно «уцененку» не принимали. Ботинки немного жали, но выглядели много лучше чем прежние «коровьи морды». Фима их надел и пошел в магазин и, конечно же, влез в лужу. Это, однако, его ничуть не смутило. На последние деньги он купил торт «Полет» — бизе с орехами, бутылку молдавского кагора, и несколько сосалок «чупа-чупс». С такими гостинцами не стыдно было заявиться к любимой женщине, что он и сделал.

Рита очень обрадовалась Фиме, она не знала, куда и посадить гостя. Достала одну скатерть, на ней оказалось пятно, достала вторую, накрыла стол на кухне, потом передумала и хотела перенести чаепитие в комнату, но Фима ее остановил.

— Да не суетись ты, Рита, давай лучше сядем и поговорим. Мне давно уже нужно было прийти вот так на чашку чая и обсудить нашу с тобой жизнь. Ведь согласись, дальше нам нельзя жить так, как мы сейчас живем иначе мы потеряем друг друга, а мне бы этого не хотелось.

Он ожидал, что после этих слов и говорить-то ничего особенно не придется: она сядет, посмотрит ему в глаза и все станет ясно без слов. Но Рита вдруг повела себя странным образом, вместо того, чтобы присесть и выслушать его доводы, она засуетилась еще больше: накричала на дочурку, которая все время вертелась под ногами, рассыпала сахар, пролила на пол заварку.

— Что с тобой происходит? Ты сегодня какая-то не такая. Что-то произошло?

— Я вышла замуж.

Фима почесал в затылке, встал из-за стола, подошел к окну. На улице опять шел снег. Да что это за погода такая, как можно жить в таком климате.

— И кто он?

— Он ведет кружок хорового пения у Аннушки в школе. Очень хороший человек, только нервный — его контузило в Афганистане.

— Я за тебя рад и за Аннушку тоже. К сожалению, не смогу с ним познакомиться — через час у меня поезд в Харьков, совсем знаешь ли, загоняли с этими командировками.

Фима чмокнул Аннушку в щеку, надел пальто и ушел.

Снег валил даже не хлопьями, а прямо гирляндами и тут же таял, оставляя после себя на асфальте рыхлое холодное пюре. Фима вскоре промочил ноги, но все шел и шел пока не почувствовал в ногах свинцовую усталость. И тогда он направился домой.

Дома было еще хуже. Он сидел на кухне, не включая света, и с сожалением думал о кагоре, который остался у Риты. И тут зазвонил телефон, и голос Розы Марковны прозвучал через заснеженные поля, продрогшие леса, разъезженные вдрызг проселки, как звонок на урок: «Наконец-то я вас застала. Завтра вечером мы с Машей приезжаем в Москву. Она тут совсем было собралась замуж, но ее жених, Боря Лапидус, может вы знаете, поехал к родителям в Зарайск на денек и пропал. Вот уже три дня его нет и никто не знает где он. Вы слышите, Ефим, слышите?…Почему вы молчите?».