Змея
Шрифт:
Через несколько минут он вернулся к нам как ни в чем не бывало и стал с увлечением рассказывать о новой постановке "Сильвы". Шутил, смеялся, потом вдруг, неожиданно что-то вспомнив, легко ударил себя по лбу.
– простите, заговорился, совсем забыл!
– воскликнул он.
– ведь ей нужна моя помощь!
– и, сорвавшись с места, выскочил в коридор.
– Котик, прости, ведь тебе, наверное, нужно потереть спину, отопри, пожалуйста!
После этих слов дверь ванной открылась, впустив Юдина, и захлопнулась.
Если б вы знали, Екатерина Прокофьевна, что я переживал! Не верил ушам своим. Не стесняясь Виталия
– Я должен уйти, - побелевшими губами сказал мне Виталий Власьевич, - я не в силах присутствовать при этом фарсе! Бедняжка Екатерина Александровна! Какой пошляк этот мерзавец!..
– Нет, - перебил я его, - вы не уйдете, ведь она просила нас подождать, останьтесь...
– и, говоря так, я думал о том, что, если она выйдет и я взгляну ей в глаза - я излечусь навеки от моего к ней чувства...
В это время из ванной вернулся Юдин, вид у него был несколько сконфуженный.
– Простите...
– несколько смущенно начал он, - она не рассчитала и просит у вас извинения... ей придется приводить себя в порядок... вы ведь знаете, женщины кокетливы... она очень просит вас зайти в следующий раз...
Я почувствовал прилив дикой злобы к этому человеку, который мог в такое короткое время переродить вашу воспитанную дочь.
В это время в парадной двери щелкнул ключ, и Китти, в пальто и шляпе, с большим букетом черемухи, вошла в квартиру. Она так приветливо, так беззаботно нам улыбалась, так искренно была нам рада, что все слова замерли у нас на губах.
– Что это с вами, друзья? Что случилось?
– заметив что-то неладное в выражении наших лиц, допрашивала она нас.
– Мы устали вас ждать и не надеялись вас увидеть, - улыбаясь, отговорился Виталий Власьевич.
А этот негодяй?.. Ему больше ничего не оставалось, как громко смеяться, стараясь обратить все в шутку, и на все вопросы Китти отвечать:
– Я их ловко обманул! Я их здорово обманул!.. а как - это тебе знать не полагается...
Впоследствии я понял, что как бы низок ни был этот подлец, но он находится под вашим кровом, который для меня священен...
Прошу, не рассказывайте об этом Китти. Что делать, я вижу, вы в руках редкого негодяя, и надо подумать о том, как от него избавиться.
С полным к вам уважением Н. В. Львов.
Прокурору города Москвы
от Алексеева Ф. С., ответственного съемщика кв. No 5 в доме 22
по Поварской улице.
Заявление
20-го апреля с. г. около 12-ти часов ночи в комнатах, занимаемых певцом Юдиным, где он проживает совместно с бывшей княгиней Мещерской и ее дочерью, послышались дикие женские крики.
Я и гр. Кантор (студент рабфака), жилец нашей квартиры, вбежав к Юдину, увидели во второй комнате безумно кричавших обеих женщин, а на полу, на ковре, лежащего в луже крови, без сознания Юдина. Около него на ковре тут же валялась бритва старого образца. Мы с Кантором подняли его и, перенеся, положили на кровать. У него оказалась перерезана вена на левой руке. Вызванная "скорая помощь" увезла его к Склифосовскому.
Просим расследовать это дело и обратить на него особое внимание, так как хотя Мещерская
и объяснила этот факт ревностью Юдина к ее дочери, но мы предполагаем здесь политическое преступление, а именно травлю советского артиста.Алексеев, Кантор, Мажов, Поляков.
Е. П. Мещерская - Н. А. Манкаш
Милая Наталья Александровна!
Умоляю вас, сделайте как-нибудь, замените себя кем-нибудь на работе хотя бы дня на два, приезжайте!!! Я лежу больная, у меня нервное потрясение, и нас с Китти уже два раза вызывали к прокурору Москвы. Опишу подробно этот кошмар. вы же знаете любезность Дубова, знаете мои вечные продажи, в большинстве случаев через комиссионеров, и вам известно, как мне необходим телефон. Чаще всего я прошу вызвать Китти, так как мне не так легко бегать по лестницам взад и вперед. Дубов настолько любезен, что мы пользуемся его телефоном как своим собственным.
Последние дни Владимир особенно нервничал и, как оказалось, позднее имел какое-то крупное объяснение с Дубовым прямо на улице, о котором мы с Китти узнали только после катастрофы.
В этот ужасный вечер, когда все произошло, Владимир приехал с концерта рано, так как пел в первом отделении, и застал меня, Валю и Китти за ужином. У нас, как на грех, в этот вечер (редкое исключение) никого из гостей не было.
Приехав домой, Владимир переоделся в домашний костюм и сел с нами ужинать. Я сразу заметила, что у них с Китти произошла какая-то размолвка, так как за столом не было обычных шуток и смеха.
Вдруг звонок. Является домработница от Дубова - кто-то вызывает нас к телефону. Ясно, человек ждет у трубки... Китти срывается с места, хватает пальто и убегает.
В тот же миг вскакивает из-за стола и Владимир, начинает кричать, что поздний час, что это неприлично, зачем я ее пустила, почему не пошла сама.
Он бросился в мой кабинет, к своим чемоданам, а затем хотел пробежать мимо меня; я же, увидя блеснувшую в его руках большую бритву, опередила его, загородив ему дверь в коридор своим телом. Не помню, что я ему кричала, но я высказала все, что накопилось у меня на сердце. Вы меня знаете, среди Подборских не было трусов, и в этот миг мое презрение к нему было сильнее, нежели страх перед его перекошенным, безумным лицом и перед блеском острой бритвы!..
Он сник и как-то беспомощно опустился на стул.
– Я буду следить по часам, - упавшим голосом сказал он.
– телефонный разговор не может длиться более десяти минут. Еще десять минут я ей даю на дорогу и на официальный диалог с Дубовым. Если она задержится дольше, значит, неправда, что он ей неприятен, значит, она лжет...
Я ему ничего не ответила, но стала одеваться: я хотела сама пойти за ней вниз. Он сразу это понял и не пустил меня. Тогда я сделала знак глазами Вале, но он перехватил мой взгляд и не позволил ей встать с места.
Итак, мы в полном молчании сидели и следили за часовой стрелкой. Видя, что срок истекает, а Китти не идет, я первая заговорила, стараясь спокойно убедить Владимира в его безумии, но он, заметив, что время истекло, вскочил и стал кричать, говоря мне такие оскорбления, которые я не могу ни повторить, ни написать...
– Вон! Вон!
– закричала я.
Он ушел к себе, а я изо всей силы захлопнула за ним обе половинки дверей: боялась, если Китти вернется, он снова войдет к нам и начнет скандал сначала.