Чтение онлайн

— Простите, но мы закрыты.

Мастер ювелирного дела Лисен неохотно оторвался от протирания витрины. Где еще мог заказать или купить побрякушку инквизитор, как не у отца Софи? Вернее, где бы еще этому нищеброду могли сделать скидку?

— Я не задержу вас надолго, — я шагнула в чужое тепло, чувствуя, что продрогла до костей. — Мне только узнать. У вас заказывал украшение инквизитор Тиффано?

— А вы?..

Надо было что-то придумать, но я слишком устала.

— Госпожа Хризштайн.

— Ах… Понятно… — старик склонил голову набок, разглядывая меня, потом кивнул. — Одну минуту.

— Да просто ответьте! Куда вы пошли?

Он

вернулся спустя несколько минут и положил передо мной коробочку.

— Господин Тиффано предупредил, что вы можете придти. И я рад, что его подарок все же нашел вас…

Он открыл коробочку и придвинул ее ко мне.

— Забирайте, это ваше.

Я оторопело уставилась на подвеску в виде священного символа, переливающегося бриллиантовой россыпью.

— Вы, должно быть, что-то перепутали…

— Если вы — госпожа Хризштайн, то это для вас. Господин Тиффано заказал его у меня, но потом вернул, сказав, что не хочет дарить. Сказал, что вы сами придете и потребуете… Оплачено, забирайте. Мне чужого не надо.

Я задумчиво разглядывала символ, покачивая его в руке и наматывая на палец тонкую золотую цепочку.

Искусная работа, и камни тоже стоят немало. Какая же должна быть скидка, чтобы этот злыдень мог себе такое позволить?

— А больше господин Тиффано ничего не заказывал?

— А должен был? — мастер смотрел на меня выцветшей голубизной, напомнив глаза Софи с ее искорками безумного таланта.

Я пожала плечами, сложила украшение обратно в коробочку и направилась к выходу.

— Куда вы? Заберите…

— Мне тоже чужого не надо, — я уже взялась за дверную ручку, но мастер проворно оказался рядом.

— Возьмите подарок, пожалуйста, — сказал он и сунул мне в руки коробочку. — Негоже в такой светлый праздник держать обиды. Да хранит вас Единый…

И с этими словами меня выставили за порог вместе с побрякушкой, закрыв дверь на засов.

Во дворец я вернулась глубоко за полночь и легла спать, даже не раздеваясь. Если в монастыре страшные сны Миассы немного отступали и казались лишь вязким приглушенным кошмаром, то здесь они нахлынули на меня с опустошающей яркостью. Я ловила каждое движение несчастной, смотря на мир ее глазами, ощущая ее голод и находя странное удовлетворение в поедании других. Она съела не только собственную дочь. Миасса выбиралась на охоту поздно ночью, скользя бесшумной тенью по подворьям чужих домов и выглядывая добычу. Инородность никак не давалась, я не могла понять, что не так с движениями и ощущениями Миассы. А сегодня ночью я подавилась. Подавилась телом маленькой девочкой. Она была уже давно мертва, но я жадно заглатывала протухшее тело, а потом поняла, что оно застряло в глотке. Я не могла его проглотить, и выплюнуть тоже не могла…

Я проснулась, давясь криком и жадно хватая воздух. Мерзкий привкус во рту не проходил. Кровать рядом была пуста, соседка сбежала от меня еще вчера, когда я попыталась придушить ее во сне.

Орфуа я почти не видела, он редко появлялся в поварне, где вечно что-то варили, жарили или тушили.

Здесь всегда было жарко, что меня искренне радовало. Однако торчать, не разгибаясь, целый день на кухне в мои планы не входило. Весь штат поваров и обслуги меня дружно ненавидел, но побаивался, предпочитая судачить за спиной. У каждого из них были мелкие грешки, чем я беззастенчиво пользовалась, сваливая свои обязанности на других и появляясь на кухне изредка, только чтобы попасть на глаза Орфуа.

Для инквизитора

у меня тоже был припасен подарочек. Перстенек княжны. Правда, без ее пальчика, но думаю, что Кысей был не в обиде. Слежка меня больше забавляла, чем раздражала. Дворец я успела хорошо изучить еще год назад, когда атаман только планировал похищение реликвии, поэтому проскользнуть лабиринтами дворцовых переходов и отправить посылку не составило труда.

Меня больше занимало, где Орфуа прячет жену. Ее могила оказалась пустой, в чем я, собственно, и не сомневалась. Сам повар все время был во дворце, лишь изредка отлучаясь в ресторацию по делам. Я тенью бродила по дворцу, собирая обрывки слухов и домыслов, и думала, думала, думала… На ком можно испытать отвар? Как выманить Орфуа? Как лишний раз не попасть на глаза инквизитору? О брате я запрещала себе думать. Голова пухла от боли, однако на кухню я все же зашла, но, едва переступив порог, тут же об этом пожалела. Там раненной медведицей выла та самая повариха, вырывая на себе волосы.

— Ой, горе лютое! Ой, что же теперь будет! Ой, не могу!

От ее воплей казалось, что мне в висок воткнули нож и медленно его проворачивают. Я скрипнула зубами и прикрикнула:

— Заткнись! Чего орешь?

— Ой, мамочки мои! Сына теперь в солдаты заберут! Ой, люди, что же это делается!

Ее безуспешно пытались утешить, но она заливалась слезами и продолжала голосить. Голова звенела и грозила расколоться, как спелая тыква. Старый повар с вислыми усами огорченно пробормотал:

— Деньги Снежка собирала, чтобы от воеводы сельского откупиться, да вот покрали их… Утром только кинулась. Заберут теперь ее Збышека в солдаты… Эх! Кто ж на такую подлость решился… Убил бы…

Толстуха взяла такую высокую ноту, что в висках что-то лопнуло, и я позавидовала мощи ее легких.

Подняв повариху за шкирку с колен, я злобно уставилась на нее:

— Прекрати выть! — но слова были бесполезны, у нее начиналась истерика.

Я сорвала с шеи ненавистную цепочку и сунула ей в руки.

— На, держи! Продашь и хватит, чтобы откупиться. Да замолчи уже, дура! — мне казалось, еще немного, и я не выдержу и упаду рядом с ней в приближающемся приступе. Скоро будет буря, Антон, скоро будет совсем плохо, скоро, скоро…

Она захлопнула рот и уставилась изумленно на украшение.

— Мамочки-боженьки… Это же святой оберег… Дорогой… Как можно… Я не…

Я сплюнула на пол, развернулась и ушла в блаженную тишину, радуясь, что избавилась от невесомой тяжести подарка.

Вора я вычислила легко. Сидя в людской за завтраком, я заявила, что видела, кто украл сбережения поварихи. Миловидный парнишка, ученик кондитера, поперхнулся, а глаза виновато забегали. Но никто на него не смотрел, все внимание было приковано ко мне. Я торжественно объявила, что даю воришке возможность сознаться самому, и встала из-за стола. За ужином будет нескучно.

— Повара жалуются, ваша светлость, — Орфуа монотонно взбивал сливки на десерт князю и не смотрел в мою сторону. — На вас жалуются.

— Вот как? — я подошла к нему ближе. — Может, мне тоже… пожаловаться?

— На кого?

— На тебя. Шепнуть инквизитору, что могила твоей жены пуста?

Его рука дрогнула, а ленивые движения венчика сбились.

— Инквизитору Тиффано? — он не поднял на меня глаз и продолжил взбивать ароматную массу. — Я был приятно удивлен, что он оказался ценителем гаяшимской кухни. Бэмшин пришелся ему по вкусу…