Змеиное сердце
Шрифт:
Сергей улыбнулся. Ему нравилось быть особенным. Налил дымящийся напиток в стаканчик и прикрыл глаза, откинувшись на подголовник. Солнце будто зевнуло, проснувшись, и лениво растеклось золочеными лучами над трассой. Туман рассеялся, выдернув одинокого путника из состояния блаженства и вернув в реальность. Сергей обернулся на заднее сиденье, чтобы удостовериться в наличии сумки с лопатой, и обомлел.
– Твою ж… ты как здесь? – вздрогнул Сергей. – Мать велела? На тебя вообще не похоже, чтоб ты встал в такую рань.
– Не-е, она спит, я сам. Так я и не ложился. Вторые ключи в гардеробной взял и
– Да уж. Тусить в тачке всю ночь ради… Не назвал бы эту поездку увлекательной, но – к лучшему. Ладно, постоишь возле машины… как это называется?
– На стрёме? – улыбнулся Кирилл, довольный своими познаниями.
– Можно и так сказать, только на этот раз без телефонов и фоточек! Мы уже достаточно знамениты!
Сын первым вылез из джипа, вытащил сумку, потянулся и огляделся.
– А это точно здесь?
– Точно, я запомнил это дерево, его даже ночью было видно, оно меня и отвлекло, видишь, раскуроченное молнией, вот-вот рухнет на шоссе. Собаку мы отнесли туда. – Он махнул рукой в противоположную сторону.
– Па, смотри, там на дереве венок висит. Новый.
Сергей снял очки, протер краем ветровки, вернул на нос и пригляделся.
– Точно, там и оставили пса. Пошли, пока машин нет, сумку возьми.
Отец посмотрел направо-налево, схватил сына за руку, и они перебежали дорогу. В кювете собаки не было. На папу и сына с молчаливым укором смотрела надпись с обломка доски, прикрученного к дереву проволокой: «Остановись. Мы все не вечны…»
– Че это, пап?
– Не чёкай! Сколько раз говорил. Похоже, пса похоронили за нас. Поехали, пока опять какие-нибудь папарацци не объявились.
Кирилла затрясло, ему хотелось плакать. Взглянул на непроницаемое лицо отца и сдержался. Смахнув слезу, отвернулся от траурных желтых цветов на искусственных еловых лапах. Когда угрюмые отец и сын сели в машину, на телефон Сергея позвонила встревоженная Лиля.
– Кир пропал! – Ее крик в динамик был слышен на весь салон.
– Доволен? – Сергей взглянул на вжавшегося в сидение, нахохлившегося мальчишку. – Он со мной. Успокойся.
– Что он там делает? – не унималась встревоженная мать. – Только ты мог такое придумать! Нашли собаку?
– Дома поговорим. – Сергей раздраженно выключил телефон и кинул его на приборную панель, посмотрел в зеркало слева и завел машину.
Кирилл, словно ничего не случилось, надел на голову наушники и врубил музыку. «Вот и поговорили», – подумал разнервничавшийся Сергей и развернул машину в сторону Москвы.
Подъезжая к городу, он прочел прилетевшую эсэмэс от жены: «Мы к психологу с Региной, скоро не жди, потом на работу».
Сергей влетел в квартиру разъяренный и запыхавшийся. Сегодня двенадцать этажей бегом дались трудно. Стреляло под лопаткой. Нервы все, нервы. Войдя в кабинет, отдышался и сразу включил звук на телефоне. Посыпались уведомления о пропущенных звонках и сообщениях во всех мессенджерах. Из НИИ и секретарь звонили несколько раз, юрист, начальник производства по инновационным технологиям засыпали эсэмэсками.
Чтоб их.
– Кир, я на работу. – Он схватил ноутбук, не переодеваясь, хотел выскочить за дверь, но всё же заглянул в комнату сына: – Дождись маму, понятно? Не уходи без разрешения.
Мальчик нехотя оторвался от телефона
и кивнул, насупившись.– Мы с Лехой на скейтах, здесь рядом, – шевельнул еле слышно губами.
Отец не расслышал. Решил спускаться по лестнице, не обращая внимания на ною щую жгучую боль за грудиной.
В машине набрал жене. Та ответила не сразу.
– У какого вы психолога? Что происходит?!
– У Татьяны моей, учительница звонила. На педсовете разбирали видео.
– Видео? Какой педсовет? Учеба даже еще не началась! Да скажи ты нормально! О чем речь? Я на производство, там аврал. Не уверен, что вернусь сегодня. Что за видео, ты не сказала.
– Кроме фото, было видео. И кто-то показал его классной, она приходила к нам, пока тебя не было, поговорить со мной и Региной. Дочь сказала Ирине Викторовне, что лучше сдохнуть, как эта собака. Ей не на кого обижаться. Собаке, понимаешь? Она – бродяга. А я имею родителей…
Сергей услышал, как Лиля всхлипнула, голос дрожал и прерывался.
Но она взяла себя в руки и продолжила:
– Я пообещала отвести ее к школьному психологу. Хорошо, что наша Татьяна там работает. Уф.
– А на то, что на видео, – какая реакция?
– Тебя только это волнует? Черствый сухарь, я о нашей дочери… – Лиля бросила трубку.
Сергей еле сглотнул подступивший ком, который, как наждачная бумага, оцарапал горло и провалился вниз. На лбу выступила мелкая испарина. Стрельнуло снова под лопатку, и онемели кончики пальцев. Он почему-то вспомнил, как юрист описывал истории из практики брата – фельдшера скорой помощи. Про инфаркт и первую помощь. Какая первая помощь? У меня в аптечке, кроме бинтов, жгутов, йода отродясь ничего не было. Надо заехать в аптеку.
Сергей набрал в легкие воздух, задержал дыхание, потом прокашлялся. В какой-то псевдонаучной статье советовали так сделать при подозрении на проблемы с сердцем. Отпустило. Тепло вернулось к рукам, ритм выровнялся, мужчина выехал с паркинга, выбросив из головы тут же все, кроме работы.
– Региночка, привет, мой хороший. Готова к школе? Скучаешь по урокам, одноклассникам?
– Нет. – Девочка опустила глаза и буравила взглядом ковер с причудливым рисунком в кабинете психолога Татьяны Борисовны.
– А на гимнастику ходишь?
– Нет.
– Почему? Может быть, тебя заинтересовал другой вид спорта?
– У меня растяжение.
– А ты говорила маме? Тренеру? Вы лечились?
– Растяжение связок само проходит. – Регина подняла карие с янтарными крапинками глаза. – Я просто больше не хочу туда ходить.
Глаза ее увлажнились и лихорадочно заблестели.
– Тетя Таня, пожалуйста, не говорите маме. Это всё Анька. Я боюсь делать этот элемент. Мама не знает, но скоро соревнования. Я подделала записку от мамы, что мы уехали и будем всё лето без связи. Тренер очень ругалась, что я не тренируюсь. Но Анька… – Регина горько заплакала. – Она была главной моей конкурентной. Упала со снаряда и всё, теперь лежит. Я не хочу, как она, Анька жалуется и гадости говорит. У нее мама рядом, с работы ушла. А если со мной такое случится? Я буду никому не нужна, упекут в больницу. Не хочу. Пойду в кружок аниме рисовать, если им так надо, чтоб я чем-то занималась.