Чтение онлайн

Ляля устало закрыла глаза. Значит, история с Жанной — все-таки правда, правда, известная всем. Что же… Долой живот, да здравствует платье в обтяжку. Его, платье, можно заказать Арабской Мебели, которая училась на их курсе и промышляла фарцовкой. Да, можно заказать. И тогда мы еще посмотрим. Ничего. Ничего.

— Не буду убивать ребенка, — твердо сказала Наташа и посмотрела на Лялин живот с такой нежностью и жалостью, будто там сидел ее родной малыш. — Пошла ты, Глебова.

— Значит, пятьдесят рублей ты не хочешь? — вкрадчиво спросила Ляля. — А ребенка, значит, хочешь? — Она сделала паузу и внимательно посмотрела на Наталью. — Но ты мне поможешь, потому что тебе самой это — интересно. Потому что тебе это нужно. Потому что…

И Ляля медленно и членораздельно объяснила ошалевшей Наташе Амитовой те странные, но очень и очень человеческие причины, по которым одна женщина ненавидит другую,

но помогает ей во имя себя самой. Но смелости хватило лишь на это. Ляля закончила, выдохнула, но не решилась поднять глаза. Они стояли напротив друг друга на неширокой больничной тропке, которая сейчас разделяла смерть и преступление. Они молчали и обе смотрели в землю. Тощую землю, из которой почему-то ничего не росло. Они стояли, пока точный и мощный удар крупного, недевичьего кулака не сбил Лялю с ног.

— Вставай! — Наташа протянула ей руку. — Тебе вредно валяться на земле. Вставай. Тебе и падать-то вредно. Ну где тут удержишься? И вали-ка ты отсюда. По добру по здорову, пока я отцу твоему не позвонила… А дитё… — она с особенным наслаждением подчеркнула это исправленное Лялей «ё», — а дитё пусть будет. Не мне это решать. И вали давай, пока я тебя не убила! — уже не тихим бабьим нытьем, а криком закончила она. — Вали, дура! Вали отсюдова! Ишь, чего захотела…

Ляля лежала на земле и перепуганными глазами смотрела в небо. Что-то в ней изменилось, сдвинулось. Прямо в животе и сдвинулось. То ли кольнуло, то ли дернулся кто-то, то ли ударился. Там, внутри… Она приложила к себе ладони и замерла.

— Ты что? — ужаснулась Наташа. — Кровь текет?

— Течет, — поправила Ляля и заплакала, улыбаясь чему-то сквозь долгожданные слезы. — То есть не течет.

— Вставай, а? Нельзя тебе. — Амитова присела на корточки и погладила Лялю по голове. — Ничего, пусть родится, сами воспитаем. А отцу не скажу. Счастья-то хочется… Слушай, и где ты взяла своего урода? И зачем у Жанки его отвоевывала? Ведь он же беспомощный…

— Зато мир не без добрых людей, — вдруг хищно улыбнулась Ляля.

И Наташа ощутила острое желание задушить ее по-тихому. И это желание почему-то ее не испугало.

Дамир осторожно поглядел на сестру. С одной стороны, ему очень не хотелось в который раз объяснять взрослой, да что там взрослой, старой уже бабе, кто в доме хозяин и что им всем за все это будет. В пиковом случае, разумеется. С другой — она была его сестрой. Любимой, хорошей и, несмотря на право перворождения, послушной. В сложных перипетиях его жизни Наташка оказывалась единственным человеком, который никогда его не продавал. Ни в детстве, ни потом. Теперь, когда один за другим ушли родители, она осталась его семьей. Она и ее дочь. Своих детей Дамир не нажил. А значит, Наташа и Катюня должны были унаследовать то, что он создал. Две глупые бабы должны будут держать в руках мятежных богатеющих буржуев с их претензиями на власть.

Конечно, идея протолкнуть Наталью в парламент возникла у него оттого, что она не умела делать дело. Но того, что она сможет заработать там, едва ли хватит на поддержание нормальной жизни, к которой привыкли и его девочки, и его новая жена. Выходило, что бразды правления империей со временем нужно будет отдать в руки чужого Руслана. В руки робкие, дрожащие, ненадежные… В принципе ни сегодня, ни завтра Дамир умирать не собирался. Тем более, что покос, который он осуществил в городе, гарантировал ему на некоторое время покой. На какое-то время. Не навсегда.

— Наташа, — начал было он и осекся.

Надо ли сейчас сказать вслух то, о чем он думает всю последнюю неделю? Надо ли сказать это ей, сестре? Или молчать до конца… Дать ситуации развиться и потом посмотреть, как в ней можно выжить. В том, что речь шла о выживании, Дамир не сомневался. Он удивительно поумнел с того времени, как впервые сходил к Папе за хулиганку, одумался, выучился на «мясника» и немного поработал каталой. Он действительно поумнел, и за это благодарил карты. Они развили в нем умение логически мыслить и просчитывать ситуации. Да, у Дамира был нюх, но всегда (и сейчас это было особенно ощутимо) не хватало образования. «Мясником» он этого стыдился, а нынче — перестал. Он сумел перебороть свою гордость и окружить себя специалистами. В последнее время вот прикупил пару-тройку политических аналитиков. И был очень и очень доволен. Теперь он с вожделением поглядывал на социологический центр, который мог бы стать прекрасным дополнением к его империи СМИ в одном отдельно взятом провинциальном городе.

Когда его положение перестало вызывать зависть у отморозков и законников, жизнь стала более спокойной, появилось даже лишнее

время, которое он, Дамир-сан, стал использовать для чтения. Для чтения исторических книг. Сначала многое давалось ему с трудом, понятным был только Пикуль, да и то в главах, посвященных военным действиям. Но Дамир не сдавался. И постепенно втянулся. История оказалась значительно увлекательнее криминального чтива, видиков и блатных легенд. Из нее только нужно было научиться делать выводы. То, что происходило с его сестрой теперь, он классифицировал как бои на дальних подступах. Только нелюбопытному было неизвестно, что значила для Дамира Наташа и ее семья. А стало быть, он должен все сделать для ее карьеры. Она попадет наверх. И он вместе с ней. Был, конечно, и другой вариант. Совсем другой. И осознание этого пришло к Дамиру не так давно. Сначала ему было просто неприятно, потом — мучительно, теперь он ломал голову над вопросом: за что и почему? Наташа начала играть по своим правилам. Научилась. Наташа смогла обойти Дамира в решении многих вопросов. Например, с кафе этой дуры Наливайко… Могла? И, сделав это, Наташа почувствовала за спиной крылья. И теперь она обдумывает перспективу выйти замуж. Почему бы и нет. Ведь это только в глазах брата она всего лишь старая никчемная кошелка. Многие другие воспринимают ее как активную удачливую деловую женщину. Значит, надежда на личное счастье у нее все же оставалась? И она решилась? С тем же Глебовым? Как легко она, однако, забыла Толика.

Дамир вздохнул и прищурил узкие пронзительно-светлые глаза. Сестра не услышала тихого призыва и хлопотливо возилась с банками, сковородками и кастрюлями… Такая уютная баба — депутат от женского племени. Дамир усмехнулся.

Вопросов было гораздо больше, чем ответов. Но меньше всего Дамир задумывался о моральной стороне дела. Где-то в душе он был абсолютно уверен, что в ожидании хорошей жизни народ легко начнет убивать, грабить и пить друг у друга кровь. Наташа всегда была девочкой небрезгливой. Именно она всегда резала с отцом свиней и в качестве разминки стреляла по курам-несушкам. В то время как для Дамира в детстве вид крови был отвратительным и непереносимым. И потом, если ему было позволено уничтожить своих друзей и соратников, то почему бы то же самое не сделать его сестре? Око за око, зуб за зуб. И чем, интересно, эти тетки так насолили его Наташе?

Он снова задумался о своей теории «дальнего круга», «боев на подступах». Да, все так. Выходило, что некие силы пытаются реализовать два сценария. Первый — запугать Наталью и вынудить ее… К чему? Ну ладно… к чему-то… Либо, что более реально, убить Наталью и выдать ее за жертву серийного маньяка. Вариант второй — не убить Наталью, а обвинить ее во всех совершенных преступлениях. Во второй сценарий не вписывалось письмо с угрозами, но это надо еще обдумать. Зато отлично вписывались отношения с Наливайко… А вот с этой, второй? И в том и в другом случае Дамир готов был восхититься умом мастера, который придумал все это. Хитро задумано. Если б еще не против его сестры. Да, почерк тут — сложный, затейливый, игривый. Такой может принадлежать только старому специалисту. Или нескольким. Которые могли объединиться. Связка Глебов — губернатор была весьма и весьма колоритной. А главное, правдоподобной. Старики-разбойники… Устали от давления… решили уйти на самостоятельные хлеба… Так не проще ли было пристукнуть самого Дамира? Нет, не проще… Потому что «мешок Санта-Клауса» со многими расписками, записками с очень интересными цифрами и откровениями лежал в надежном месте и грел душу своему хозяину. Он был помехой всем, кто мог позариться на героическую жизнь Дамира. А вот Наташа, просто сестра, просто женщина, самое слабое звено… Первым это понял Маковей, который украл тогда ее и пару недель держал на своей даче, надеясь на выкуп. Девять граммов свинца — это все, что он получил. И больше никому не приходило в голову… Теперь Дамиру было даже жалко — если бы тогда, семь лет назад, Маковей отправил Наталью куда обещал, то сегодня у него не было бы проблемы. А империю пришлось бы завещать воспитаннику или оставить длинноногой, но тупой жене… Но где гарантия, что сегодня империя попадет в надежные руки? Дамир снова подумал о Руслане… Может, это он? Решил не дожидаться дядиной смерти, а просто ускорить ее?

— Ты плов-то будешь? — спросила Наташа, с чувством облизывая большую деревянную ложку. — Плов — это что-то. Есть еще манты, только вчерашние. И не сама делала, одна тетка угостила… — Наташа зарделась и отвернулась к плите. Она знала, что домработница не идет к ее имиджу, но иногда не могла себе отказать в удовольствии ничего не делать.

— И эта тетка может сделать тебе алиби? — негромко отозвался Дамир. — Сказать, что ты в те моменты, когда тебя не было на работе, была дома. И наоборот? Она может это подтвердить?