Злой
Шрифт:
Юлиуш Калодонт сел на мягкую подушечку своего стула и с облегчением блаженно вздохнул. Он по-прежнему выдавал «Экспрес вечорни», «Сверщика» и «Пломичек», однако мысли его унеслись далеко. И когда в прямоугольнике витрины появилась тоненькая стройная фигура Марты и улыбка её осветила апрельский дець вокруг киоска, Калодонт впервые за всё время их знакомства не ответил Марте улыбкой.
— Добрый вечер, — откликнулся он строго и серьёзно. — Хорошо, что вы пришли, панна Марта. Я должен с вами поговорить.
Старик
— Есть ли у вас несколько минут? — спросил он.
— Для вас, пан Калодонт, всегда, — легкомысленно ответила Марта. — Я к вашим услугам.
Она была сейчас очень красива, несмотря на утомлённый и озабоченный вид: кожаная поношенная куртка, надетая прямо на домашний свитер, да сетка с покупками свидетельствовали о том, что Марта приступила к каким-то решительным действиям.
— Уборка в доме. Ничего не поделаешь, — сообщила она. — Очень много работы.
— Ничего, — строго ответил Калодонт, — наш разговор будет недолгим.
Они миновали широкую асфальтированную аллею возле Раскати и сели на одной из первых скамеек парка.
— Панна Марта, — торжественно начал Калодонт. — Я хотел бы доверить вам одну тайну.
— А она грустная, эта тайна? — поинтересовалась Марта.
— Частично. Это тайна моего сердца.
«Ох, нехорошо! — подумала Марта. — Эта весна…»
— Есть ли кто-нибудь, о ком вы серьёзно думаете, панна Марта? — спросил Калодонт, охваченный внезапной решимостью. — Вы меня понимаете — существует ли такой мужчина?
— Вот несчастье! — мысленно застонала Марта. — Этого только не хватало! Неужели пан Калодонт? Нет, не может быть…
— Почему вы меня об этом спрашиваете? — осторожно поинтересовалась Марта.
— Видите ли, панна Марта, — помедлив, ответил Калодонт, — время, наконец, открыть карты и выяснить всё как есть…
— Ой, я и забыла! — испуганно воскликнула Марта. — Я же не выключила дома газ. Пан Юлиуш, может произойти несчастный случай! Необходимо бежать…
— Вижу, вы догадываетесь, что именно я хочу сказать. С газом — это отговорка, — с горечью добавил Калодонт, — но ничего. Вы меня всё равно выслушаете до конца.
Марта растерянно указала взглядом на детишек, шумно игравших рядом, словно намекая на то, что она не в состоянии принять сколько-нибудь серьёзное решение в таких условиях.
— Я должен вам кое в чём признаться. Мне кажется, пришло время, когда вы, панна Марта, обязаны подумать о своём будущем, — решительно заявил Калодонт.
— Я думаю о нём достаточно часто, — уклончиво сказала Марта, — но это не всегда помогает.
— Однако подумали ли вы о том, что цель жизни молодой девушки — найти твёрдую мужскую руку, на которую можно было бы опереться в трудном путешествии по жизни?
— Мг… — поддакнула Марта, — время от времени я думаю и об этом.
—
Есть человек, — неумолимо продолжал Калодонт, — прекрасный человек, замечательный, настоящий мужчина, который с вас глаз не сводит…— Слава Богу, — облегчённо вздохнула Марта. — О себе он бы этого не сказал. Правда, это замечательный старик!
— Не знаю, кого вы, пан, имеете в виду, — заинтересованно откликнулась она.
— Вот то-то и оно! — воскликнул Калодонт. — Это и моя тайна. Я обязан вам рассказать. Помните ли, панна Марта, о чём вы говорили в комиссариате, после своего приключения на Вейской?
— Помню. Но не знаю, что именно вас интересует…
— Ваш защитник.
— ?!
— Так вот, панна Марта, ваш тогдашний защитник — мой друг, — потупившись, скромно признался Калодонт. — Мы очень тесно связаны.
Марта поднялась.
— Пан Юлиуш, — озабоченно сказала она, — то, что вы сообщили, действительно грустная тайна. После того случая в Варшаве всё чаще слышишь об этом пане. Не продолжайте, пан Юлиуш, — она приблизилась к, Калодонту и умоляюще положила ладонь на его руку, — я действительно больше ничего не хочу знать.
— Кроме того, — быстро и серьёзно подхватил Калодонт, — что вы, панна Марта, стали кем-то очень важным для…
— Именно этого я не хочу… не могу… не должная знать, — нервно перебила Марта; её серо-голубые глаза ловили взгляд Калодонта. — Тем более, — тихо добавила она, — что человек… которого… который… меня очень интересует, где-то бесследно исчез недели две назад. Правда, я тут ничего не понимаю… Но вчера вечером, как почти ежедневно в течение этих двух недель, меня ждали в темноте на улице Фраскати светлые горящие глаза. Глаза эти смотрят не враждебно, не грозно, а скорее печально и даже умоляюще… Однако они страшны, пан Юлиуш, страшны!
Марта закрыла лицо руками. Калодонт погладил её опущенную голову.
— Марта, — мягко отозвался он, — не будем больше об этом. Простите меня, это была ошибка с моей стороны. Только скажите, прошу вас: кто же исчез две недели назад?
Марта подняла голову, мысленно улыбаясь.
— После того, что я вам сейчас скажу, пан Калодонт, сможете ли вы остаться моим другом?
— Конечно же, — горячо заверил её Калодонт. — И постоянным и верным!
— Хорошо, я скажу. Уже две недели, как бесследно исчез доктор Витольд Гальский.
— Тот светловолосый врач скорой помощи?
— Да. — Несмотря на все старания Марты сохранять сдержанность, глаза её взволнованно блестели.
— Вот до чего дошло… — искренне огорчился Калодонт.
— Нет, — упрямо возразила Марта. — Я вела себя с ним не так, как нужно, и не могу даже извиниться, представить не могу, что с ним случилось. Я звонила пару раз в скорую помощь, но услышала только, что доктор Гальский не работает. А теперь ещё и это…