Зло наступает
Шрифт:
— Либо ещё одна ведьма… Либо некромант, — задумчиво проговорила женщина, возвращая меч назад.
Тяжелое давящее чувство медленно отступало, будто кто-то очень не спеша снимал с плеч непосильную ношу. Марья успокоилась и разрезала курицу, достала хлеб, соль, чистую посуду. К тому времени уже остыло вскипяченное молоко, немного выбежав и забрызгав печь во время всей этой катавасии. Ужин был безнадежно испорчен, но кто ж знал, что такое будет твориться почти у самого дома? Лес Марья воспринимала как второй дом, от того происходящее сильно ее беспокоило. Ладно бы дурни пропадали, они и раньше пропадали в болоте… но такая мощь…
— А ещё это может быть ведьма, которой захотелось отобрать у законной хозяйки лес, — выдохнула под конец
— Вряд ли ведьма, — задумчиво пожевала губу Марья и все же оторвала себе куриную ножку. Ведьмы ведьмами, а жрать охота. — Берите, — сунула ближе к гостье курицу и продолжила: — Понимаете, ведьма бы сначала ко мне пришла. Так что была б у вас до кучи еще и пропажа местной ведьмы, то бишь меня. Какой смысл вытворять в лесу всякие непотребства с такой мощью, если можно было с самого начала прийти и убрать меня? Тихо, спокойно, прикопала бы где-нибудь в огороде, там даже черт не найдет… И все.
— А вот тут сомневаюсь. На чужой территории не пошикуешь. Вряд ли она смогла бы добраться до вас сразу как пришла, — хмыкнула Велена. Земля не позволила бы причинить вред хозяйке. Даже сейчас сам дом, пропитанный магией многих поколений живших здесь ведьм, отвернул чужую силу.
Марья задумчиво смотрела в темноту за окном. Из источников света в доме остались зажегшиеся самостоятельно свечи да печь. Мысли у женщины были невеселыми. Каждая следующая ведьма, приходящая в этот дом, была слабее предыдущей. То ли магия в людях вырождалась, то ли так свезло только их местности, но… Марья была вполовину слабее своей предшественницы и полностью перешла на работу с травами и легкими заговорами. О таких делах, как порча и могущественные проклятия, ей оставалось только мечтать. Вершина ее возможностей — наслать чирьев на задницу какому-нибудь бестолковому балбесу, поткнувшемуся украсть курицу из сарая. Ну или понос навести сплетнице. Даже зачарованные вещи ведьма хранила скорее как память о былых возможностях, чем для реального дела.
— Ну тогда это некроманты. Если так, то они высушат лес и уйдут, выжав из местности все, что могут, — подытожила следовательница. Нет, безусловно, делать выводы было ещё рано. Но уже сейчас ясно было, что ничего хорошего сие не сулит.
— Еще лучше, — вздохнула Марья и пошла заваривать новые отвары. Ей предстоит ночевать с чужим человеком… не впервые, но все равно не привычно.
Одиночество въедается в душу, как ты ни крути. Когда всегда одна, то привыкаешь за все отвечать самостоятельно. И за собой следить особо не надо. Многие мелкие условности отбрасываются, как не имеющие значения. К примеру, ведьме ничего не стоило утром выйти голышом во двор и облиться холодной колодезной водой для побудки. Но вряд ли это стоит демонстрировать чужому человеку.
Хорошо еще, что гостья — женщина. Будь вместо нее мужик, пришлось бы в эти отвары добавить еще один компонент… В принципе безобидную травку, напрочь отбивающую желание. А то знает она эту категорию граждан. Пошлили даже те, у кого кишки до пола свисали. Не долго, конечно, но умудрялись. То ли у мужиков так природой заложено — брякнуть какую-то гадость и наслаждаться ее розовеющими ушами, то ли ей такие «рыцари» и попадались… В любом случае, приличная доза снотворных и успокаивающих трав — и все проблемы решены. Дожив до своих средних лет, Марья уже научилась сохранять каменную рожу при скабрезных шуточках и намеках, типа: «А как госпожа ведьма будет болезного ночью лечить?» Но все равно было неприятно.
Женщина же ею воспринималась как такая же мученица и страдалица. Возможно, гостья тоже была рада, что в домике в лесу живет ведьма, а не старый ведун какой-нибудь, любящий хоть посмотреть, если не пощупать
женские прелести.Хмыкнув, ведьма на всякий случай спрятала горшок с молоком на полку повыше. Прокипяченное не должно было скиснуть, ну, а если и прокиснет, не беда — пойдет завтра на блины. Или так можно выпить. Но если Тишка оклемается и найдет, все, толку от выпитого котом молока уже никакого.
Велена, покачнув головой, прошлась мимо окна, с усмешкой глянув на сидящего под дверью волкодлака с донельзя грустными и осмысленными глазами.
— Простите, я буду спать в доме или вы позволите мне поискать на вашей территории место для установки палатки? — мягко спросила женщина, стараясь проявить тактичность и не нервировать и без того обеспокоенную хозяйку. Обычно на таких заданиях она почти всегда сама разбивала палатку на опушке леса. Денег на рабочие расходы от гильдии едва на еду хватало, а пускать на постой за спасибо её никто особо не стремился. Но Марья вроде как взялась ее лечить. А значит, следовало все же спросить. Для нее все было просто. Либо да, либо нет…
— Печка в вашем распоряжении, — махнула рукой Марья. — Почти всю ночь горячая будет, а вам надо спину отогреть хорошенько. Сейчас найду одеяло и подушку.
Ведьма зашла в свою спаленку, достала из сундука под небольшой кроватью сложенное в рулончик одеяло, расправила и встряхнула его, убирая пыль. Давненько она не доставала такие вещи! Следом нашлась и подушка, набитая давно высохшими, но все еще приятно пахнущими травами. Для хороших снов… Вспомнив, как когда-то впервые уснула на такой подушке, Марья задумчиво взбила ее и вынесла свое добро гостье. Не шик, конечно, ну так и у нее не царская таверна…
— Спасибо за ваше гостеприимство! — немного удивлённо кивнула гостья, принимая постельное и озираясь на печку. — Обычно меня шлют спать в палатке на улице, вот, например, как вчера во всей деревне, — усмехнулась Велена. Да уж, собрались, блин, изгои под одной крышей! — Ой, подождите, пока не забыла, Марья, у меня есть редкие ингредиенты, в городе мне их не сбыть, нарушать закон нельзя, а вам могут быть полезны… Кажется, толчёные клыки упырей входят в состав разных оберегов, ядов и ещё чего…
— Благодарствую, — расплылась в улыбке ведьма. — Упыри так просто отдавать свои клыки не хотят, а приманить кого-нибудь, как этого товарища, — кивок на волкодлака, — до сих пор у меня не получилось.
Велена на это лишь хмыкнула. И решила объяснить свое неожиданное веселье:
— Поверьте, мне их тоже никто не собирался отдавать добровольно. Нечего было красть детей с городского приюта!
Марья бережно приняла поданный Веленой шуршащий пакетик и припрятала в сундуке подальше от любопытного Тишки. Тратить столь ценный ингредиент на кошачьи забавы слишком неразумно.
— Ну, а пока… попробуем поспать, — вздохнула женщина, гася большую часть свечей. Лишь три свечи остались гореть, расположенные в самом дальнем от окна углу напротив печки. — Не буду вас задерживать, пойду. Тишка где-то там пригрелся, надеюсь, не поцарапает ночью.
Ведьма ушла в свою маленькую спальню и довольно радостно стянула надоевшие за день сапоги. Пусть и мягкие, но весь день на ногах… это слишком утомляет. Плюхнувшись на свою травяную подушку, женщина мысленно прикинула — время неизвестного кошмара было на момент сумерек, хотя, по идее, все основные и страшные кровавые ритуалы проводятся аккурат в полночь. Странно получается. Или же байки врут, и время ритуалов связано не с полночью, а с фазой луны, наличием ингредиентов и необходимого количества участников… Это ей хорошо — утром одну траву рвет, вечером — другую. Все записано, все понятно. А вдруг творившийся беспредел — следствие какого-нибудь более значимого события? Вот, старожилы деревенские говорят, лет двадцать с хвостиком назад пролетала над городом комета. Небо кровавое было, знамение хуже некуда. Король с перепугу умер. И что? Как жили, так и живут себе. Вдруг и это вот… дождалось чего-то аналогичного?