Чтение онлайн

Крейтон Мортенсон-младший по собственной воле смотрел в лицо верной смерти целых Четыре раза. И только после того, как он чудесным образом уцелел в трех первых случаях, судьба наконец привела в исполнение свой приговор. Случилось это в Марспорте.

— Капитан, – проговорил я, – а ведь Сеймур и Даниэльс также неоднократно лезли на рожон. Что вы думаете по этому поводу?

— Думаю, что на Никите с ними произошло нечто интересное, – пробормотал он, прежде чем дать компьютеру задание вывести на экран описание планеты Коберников И. Бегло проглядев его, капитан пожал плечами. – На четверть меньше Земли, более слабое тяготение, дефицит кислорода, но дышать можно. Во время войны с Альянсом Патрука мы обнаружили,

что они используют Никиту в качестве перевалочной базы для оружия, высадили небольшой отряд, взорвали склад амуниции, причем обе стороны понесли тяжелые потери. Нескольких уцелевших солдат разбросало по этому пеклу, их искали недели три, после чего найденные присоединились к своим частям. На этой планете водятся кое-какие растения и животные, однако ни землян, ни патрукан там нет.

— Хотелось бы понять, что за чертовщина творилась на этой планете, – заметил я. – Как правило, люди, получившие ранения в военное время, не имеют ни малейшего желания повторно оказаться в таком же положении… а тут мы имеем дело с тремя людьми, которые по собственной воле оставили свои дела, чтобы снова оказаться под вражескими – неважно, чьими – пулями.

— Пусть твой компьютер отыщет уцелевших, а ты расспроси их, – распорядился капитан.

Вернувшись в свой кабинет, я заполнил рапорт, а потом, следуя указанию Симмса, попытался отыскать уцелевших на Никите.

Патруканская война завершилась, с документов и рапортов сняли гриф секретности, однако этот факт ничем особенно не помог мне. Мы послали туда диверсионный отряд из тридцати мужчин и женщин. Операция оказалась чрезвычайно кровавой. Двадцать пять человек из отряда были убиты на Никите, а остальные пятеро – в том числе Сеймур, Даниэльс и Мортенсон – получили очень серьезные ранения. Все они действовали в одиночку, и каждому удалось выжить без сторонней помощи и протянуть несколько недель до прилета спасателей.

Я проследил судьбу и двух остальных уцелевших солдат. Оба дразнили смерть до тех пор, пока наконец она сама не сыграла партию с ними.

В делах этих людей ничто не указывало на необычайную отвагу или на чрезмерную глупость. Если не считать депрессии Даниэльса, ни у одного из них не возникало проблем с психической или эмоциональной стороной жизни. Насколько я мог судить, после увольнения со службы никто из них не вступал в контакт с остальными участниками рейда на Никиту.

И тем не менее через шесть лет после высадки на эту планету они все до единого оказались мертвыми: в результате того, что раз за разом ставили себя в ситуации, к которым можно применить только одно слово – самоубийственные, – до тех пор пока искусство знаменитых хирургов и возможности лучших клиник не могли более сохранить им жизнь.

На следующий день я доложил о результатах своего расследования капитану Симмсу. Видно было, что он заинтригован не менее моего.

– Так что же, по твоему мнению, могло заставить их расстаться с жизнью? – промолвил он задумчиво. – И если им так уж понадобилось умереть, можно ведь было просто приставить пистолет к виску?

– Есть только один способ узнать это, сэр, – сказал я. Капитан покачал головой:

— Я не могу послать тебя на Коберников II. Мы работаем в службе безопасности Океанпорта, а Никита находится более чем в тысяче световых лет отсюда.

— Но если на этой планете обитает нечто, способное оказать такое воздействие на поведение…

– Забудь об этом. Если бы там присутствовало что-то особенное в воздухе, пище или воде, службы космической разведки или флота давно бы узнали об этом.

Однако забыть мне никак не удавалось. Разве можно забыть нескольких ничем не похожих людей, в короткое и решительное мгновение поступивших столь губительным для себя образом?

Каждый вечер, оставив работу и вернувшись к себе, я пытался узнать побольше о загадочной планете

и пятерке выживших десантников. Проблема заключалась в том, что узнавать-то, собственно, было нечего. Они провели на планете всего три, самое большее четыре недели, их было только пятеро, отряд враждебного альянса оставил Никиту сразу после сражения, и с тех пор там не появлялись ни люди, ни патрукане.

Тут мне пришло в голову, что я не использовал еще одно направление расследования. Война закончилась, и потому я обратился с письмами к некоторым историкам-патруканам, попросив их предоставить мне сведения – если таковые существуют – не о ходе операции на Никите, но о судьбе их собственных уцелевших на планете солдат.

Дожидаться ответа пришлось неделю, однако в итоге некое существо, называвшее себя словом Миксофтил – во всяком случае, мой компьютер именно так записал его данные, – сообщило мне, что из четверых уцелевших двое почили по естественным причинам, другие же двое приняли героическую кончину, причем один из них отправился к праотцам, спасая дитя, попавшее в вольер со злобными хищниками в местном зоопарке, а другой последовал его примеру, пытался защитить моллюта, каким-то образом оскорбившего сборище патрукан, немедленно превратившееся в уродливую и кровожадную толпу.

— Итак, воздействие распространилось не только на людей, сэр, – сообщил я капитану Симмсу в тот же день, когда получил сообщение от историка. – То, что присутствует на планете, влияет на все разумные существа.

— Разделяю твой интерес, – кивнул он. – Однако повторю еще раз: я не обладаю полномочиями, необходимыми, чтобы отправить тебя туда.

— У меня есть неиспользованный отпуск, – напомнил я. Он проверил по компьютеру:

— Отпуск можешь получить только через пять месяцев.

— Тогда возьму отпуск за свой счет.

— Подумай хорошенько, – посоветовал он. – Пока эта планета не принесла серьезного вреда. Неужели ты хочешь отправиться туда, поболтаться неделю-другую, вернуться домой, а затем однажды предъявить миру доказательства того, что стал неуязвимым для пуль и лучей лазеров?

— Нет, – возразил я. – Ни в коем случае.

Произнося эти слова, я верил в их искренность, однако с каждым прожитым днем загадка планеты овладевала моим воображением все больше. И еще один вопрос, заданный капитаном Симмсом, не давал мне покоя: если эти люди действительно хотели умереть, почему они не могли воспользоваться собственным пистолетом или принять смертельную дозу какой-нибудь отравы? А потом я вспомнил Майро-на Сеймура на койке в реанимации. Он вовсе не желал умирать. Напротив, хотел видеть какую-то женщину, которая, по его мнению, должна была знать о том, что оц находится в госпитале.

Ладно, женщина могла оказаться бредом, однако относительно желания жить сомнений не возникало.

Минуло три недели, а моя идея, кажется, уже начала перерастать в навязчивую. Я сообщил капитану Симмсу, что прошу предоставить мне месячный отпуск за собственный счет, и если не получу такового, то вполне готов оставить место работы.

— Не валяй дурака, – посоветовал он. – Увольнение – слишком серьезный шаг, чтобы предпринимать его ради какой-то фантазии. К тому же я уже доложил о результатах твоего расследования командованию флота и разведывательной космической службе. Не сомневаюсь, они займутся этой проблемой.

— Я тоже не сомневаюсь, сэр, – отчеканил я. – Но не факт, что это произойдет при нашей с вами жизни.

Капитан метнул в меня быстрый взгляд.

— В настоящее время мы ведем десять – двенадцать малых войн, – продолжал я. – Флот и разведка найдут достаточное количество более важных дел, чем обследование планеты, на которую шесть лет не ступала нога человека.

— Я передал им все подробности, – убеждал капитан Симмс. – И если они сочтут дело важным, то доберутся до Никиты хоть послезавтра.