Чтение онлайн

Это я пошутил. А на самом деле все гораздо серьезнее. Дело в том, что Флейшман, сам того не подозревая, наступил на очень больную мозоль (не путать с мозолью Больных). Он не знает, что является ключевой фигурой в некой крупной межгалактической игре, ставка в которой больше, чем жизнь миллиона обитаемых планет. Все эти "фантасты", "фэны" и пр. — либо хорошо законспирированные участники, либо декорации, на которые и внимания обращать не надо. Игра с Флейшманом ведется тонкая, на грани реальности. Задача-минимум — вывести его из состояния равновесия. Попросту говоря — свести с ума. Для того составляются хитроумные заговоры, разыгрываются масштабные спектакли — коны, с привлечением массы хорошо оплачиваемых статистов. Задача-максимум — разбудить Флейшмана! Вот проснется Флейшман…

16 сентября первого

года до пробуждения Флейшмана

P.S. Скучно живем, господа…

Дорогие Андрей и Сергей!

Вы хотите, чтобы я ответил на самом деле или вежливо?

Я отвечу как сам все понимаю, то есть невежливо, а вы делайте те купюры, которые сочтете нужными для того, чтобы не нарушить образа вашего знакомого дедушки.

Журнал сам по себе нужен и вашу деятельность я ценю. Хотя от номера сильно веяло провинциальностью — не географической, а психологической. Это журнал-тусовка, журнал-разборка, а не журнал-размышление. Места для обобщения нету — все спешат побалзать. От этого глупеют даже такие умные люди, как Боря Штерн или Миша Успенский. Это неизбежно. Ввязываясь в разборку, начинаю заранее глупеть и я.

Честно говоря, я не понимаю разницы между премиями, о которых вы пишите в своем журнале. Я все думал, что есть какая-то одна с плавучим названием, которую на паях сделали издательство "Терра Фантастика" и окружение Бориса Стругацкого, чтобы получить себе по премии. С самого начала для меня все это звучало стыдно. Но я, как человек глубоко почитающий Бориса Стругацкого, не мог переубедить его в том, что участие в жюри аморально. Даже наверное в самом антиутопическом романе не придумаешь премии, которую члены жюри присуждают друг дружке. Но Борис и вы, затоптали меня ногами, утверждая, что в Питере соберутся агнцы, вершины чистоты и альтруизма. Кроме того, я не имел возможности прочесть то, что должен был судить. О чем и сказал Борису, надеясь, что он меня пожалеет и отпустит мою душу на покаяние. Борис не пожалел и оставил меня в членах жюри, так как нужен был какой-то московский писатель и вся эта история не превращалась бы в абсолютный междусобойчик. Когда же я пытался в телефонных разговорах уверять, что помимо заранее покорных членов жюри в России есть другие писатели, Чертков доказывал мне, что их достать невозможно и т. д. Дальнейшее мое участие в этой истории было бы совсем уж непристойным. Представляете, приехал я в Питер, хожу по кулуарам и мне вслед разумные люди говорят: "Это один из членов жюри, которые съехались сюда выгрызать себе по премии". Ну выгрызли, и слава Богу.

Теперь еще замечания (по пунктам, которые вы мне прислали).

7. Кто будет в жюри, тот и получит премию, при условии, что он примет участие в решающем заседании.

8. Сам по себе пункт тусовочный. На уровне пионерских размышлений: а если наша пионервожатая любит мальчиков-блондинов, то значит ли это, что брюнетов больше в лагерь брать не будут?

То же касается и пункта 9. А ты не тусуйся, ты плюнь на трепотню и пиши, что хочешь. Неужели не обойдешься без премии, которую придумали не для тебя?

На пункт 10 я уже ответил. Нужен был дополнительный шкаф, вот и сдвинули.

Пункт 11 я тоже уже объяснил — нельзя приезжать было, если ты себя хоть чуточку уважаешь. Нельзя участвовать в мероприятиях, имеющих некий этически сомнительный оттенок. Ах, как вы боролись в свое время с аморальной "Молодой гвардией"!

Пункт 12 также исходит из всего, что я сказал — издательство платило за пряники не бескорыстно. Ему понадобилась медаль на шею "За усердие". Я клевещу? Ответ на это заключается в вашем вопросе.

Пункт 13. Не имею чести знать гиганта отечественной мысли по имени Флейшман. Наверное это какая-то ваша местная тусовочная фигура? Простите, виноват.

Последнее, что я хочу сказать, касается пункта 2 вашего вопросника.

Книгу Каца (и как мне стало известно — Арбитмана) я прочел только на днях. Раньше не попадалась. Я знаю, что Арбитман по каким-то своим причинам меня не любит. Это его дело. Я его тоже не люблю. Это мое дело. Но если бы я знал в то время, когда мне позвонил Борис Стругацкий и пригласил в жюри, что в этой тусовке будет участвовать

Арбитман-Кац, я бы вообще разговаривать не стал. Как известно, я лишен чувства юмора и мне книга Каца не кажется смешной, а кажется бездарной. По той же причине я полагаю ее оскорбительной для меня и выходящей за пределы порядочности. И не в том даже дело, что в книге под собственными именами обосраны лишь два писателя (Владимир Щербаков и я), но дело в одной хорошо известной Арбитману детали, которая среди порядочных людей недопустима: я умирал от инфаркта, но пока что отложил это дело. Арбитман же написал, что я умер от инфаркта и указал правильную дату моей болезни. Если вам и тем, кто давал премии книге Каца, это кажется смешным, то тогда у меня совсем другое отношение к юмору. Мне надоело отвечать на телефонные звонки (и я не шучу), в которых люди, видевшие книгу Арбитмана и знают мою фамилию по моим книгам, звонят мне домой и выражают соболезнование моим близким. Это мне тоже не смешно.

Что же касается моего дальнейшего участия в каких-либо жюри, или разрешения выдвигать на премии какие бы то ни было мои работы, то я категорически заявляю, что не согласен, не буду, не участвую, не состою и не являюсь.

Извините за невежливость.

Ваш Игорь Можейко. Москва 20 сентября, 1994 года.

1. Здесь, как я понял совсем недавно, имеет (имело) место недоразумение. Дело в том, что изначально я под словом "фэндом" понимал все фэнство, то есть многотысячную толпу фанатов от фантастики, читателей, потребителей духовной пищи под названием "фантастика", причем потребителей в большинстве своем (закон Старджона!) неприхотливых и неразборчивых.

При всем моем уважении к этой многоликой толпе (а я действительно отношусь КО ВСЕМ ЧИТАТЕЛЯМ с должным уважением: в конце концов, это же они платят мне за мою работу), при всем моем к ним уважении я, тем не менее, никак не находил им места в структуре "Интерпресскона", который виделся мне прежде всего как СОБРАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛОВ. Профессионалов-писателей, профессионалов-издателей, художников, книгопродавцов, киношников, литературных критиков и т. д. — то есть не просто людей, которые ловят кайф от общения с фантастикой, а которые занимаются ею профессионально, для которых она стала существенной частью жизни и областью приложения творческих сил. Именно эти люди, по моим понятиям, должны были ежегодно встречаться на "Интерпрессконе", чтобы обменяться информацией, обсудить конъюнктуру, поговорить об Искусстве и о Вселенной, подвести итоги года и наградить достойнейших.

Только совсем недавно (прежде всего благодаря терпеливым объяснениям издателей "Оберхама") я понял, что ФЭНДОМ в современном понимании этого слова как раз и есть сообщество людей, сделавших фантастику частью своей жизни, не просто читающих ее, но — изучающих, анализирующих, публично обсуждающих ее, а также торгующих ею, переводящих ее и даже ее издающих. ТАКОЙ фэндом просто обязан быть частью "Интерпресскона", да он и является уже его частью — это видно невооруженным глазом.

2-4. Давайте расставим все точки над "i".

С глубоким и искренним уважением отношусь я к Андрею Михайловичу Столярову, высоко ценю его литературный талант, не могу не отдать должного и его замечательным организаторским способностям. Мне безусловно близка и понятна его творческая манера, хотя при обсуждении общелитературных вопросов мы с ним зачастую остаемся, как говорится, каждый при своем мнении. Среди лучших произведений нашей фантастики последнего десятилетия на мой взгляд без всякого сомнения навсегда останутся и "Изгнание беса", и "Послание к коринфянам", — как образцы литературы самого высокого класса.

С глубоким и искренним уважением отношусь я и к Александру Геннадиевичу Щеголеву, какового рассматриваю (уже давно) как самого, может быть, многообещающего представителя последней волны нашей фантастики. Всегда с удовольствием читаю новые его вещи, всегда с интересом слушаю его нестандартные выступления на семинаре, всегда считал, что "Любовь зверя" и "Кто звал меня?" — среди лучших из лучших фантастических произведений последнего времени и способны составить доброе имя любому автору.