Жрец двух богинь
Шрифт:
Договорив последнее предложение и намеренно выделив интонацией все, что считала обязательным, я повелительно мотнула головой, и на возвышение вышел Лорак Берген. В полном церемониальном облачении жреца Майлары и с мечом на левом бедре. Пройдя шагов десять, он остановился рядом с алтарем и абсолютно спокойно оглядел потрясенно затихший храм: масляные светильники, развешанные на дальней стене, оказались прямо за ним, и короткие светлые волосы стали напоминать нимб, а высокий рост и незаурядная стать, да еще и на фоне невысоких жриц, сделали его похожим на полубога!
Я невольно залюбовалась. Но очень быстро вспомнила совет Майлары и торопливо заставила себя сосредоточиться на реакции присутствующих, чтобы ненароком не покраснеть. А реакция была о-го-го — отец побагровел, большая часть дворян и дворянок зароптала, а Айвер Тиллир с хрустом
— Никаких мужчин рядом с женой принца Дарена НЕ БУДЕТ!
— Повторю еще раз: этот человек — Щит, дарованный мне богиней Справедливости! — повторила я в полный голос, но увидела, как раздуваются ноздри первого советника, и поняла, что он уперся рогом. А значит, не изменит своего решения ни за что на свете! Настроение тут же ухнуло в пропасть, но я сдержала выжигающий душу гнев и все-таки договорила то, что собиралась: — Это требование не обсуждается!
Отец и глас моего жениха совершенно одинаково пошли пятнами и стиснули пальцами рукояти парадных мечей. Но ответить на это хамское заявление просто не успели, так как заговорила Наргиса Берген:
— Две весны в окружении мужчин, кичащихся своей неудержимостью в любви — серьезное испытание для любой девушки. И решение ее высочества возложить руки на алтарь Майлары, вне всякого сомнения, достойно уважения — немногие из присутствующих здесь лиц найдут в себе мужество выставить свои души на суд богини Справедливости! Скажу больше, решение Пламенной даровать принцессе Лауде личный Щит, да еще и на столь длительный срок, однозначно свидетельствует об исключительной чистоте помыслов и безупречном прошлом дочери Анзора Каршада…
Это заявление ввергло в шок абсолютно всех, включая меня: Верховная жрица Аматы вещала, демонстративно возложив руку на алтарь, а значит, говорила голосом своей высокой госпожи! Соответственно, давала понять, что Милосердная ПОДДЕРЖИВАЕТ решение если не соперницы, то не самой близкой подруги!!! А Верховная и не думала замолкать:
— С другой стороны, постоянное присутствие рядом с женой принца Дарена постороннего мужчины, пусть даже этот мужчина и является Щитом, дарованным богиней Справедливости, абсолютно невместно. Именно поэтому по договоренности между Майларой Пламенной и Аматой Милосердной до вступления отложенного брака в полную силу рядом с принцессой Лаудой будет постоянно находиться единственный жрец двух богинь на всем Дарвате, Щит и Защитник в одном лице, Лорак Берген!
Первый советник короля Баруха потерял дар речи — открывал и закрывал рот, видимо, тщась что-то возразить, но не находил веских аргументов. Еще бы, Защитники богини Жизни, вечные сопровождающие ее жриц в их нелегком Служении, считались чем-то средним между помощником лекаря и ожившей тенью. То есть, присутствовали как при осмотре, так и при исцелении женщин вне зависимости от их возраста, семейного положения или статуса! Да, за границами Союза Двух Королевств это право действовало далеко не везде. Но лишь из-за отсутствия там храмов Аматы. А в Шаномайне и Хамлате Защитники одинаково легко заходили и в крестьянские избы и во дворцы, помогали принимать роды у нищенок и у королев, подтверждали второй подписью добрачные заключения о непорочности девушек из дворянских родов и так далее. Говоря иными словами, эта договоренность богинь лишала Айвера Тиллира любой возможности сказать «нет»!
Да, лишала. Но он все-таки попытался потрепыхаться:
— Простите за недоверие, но разве бывают жрецы сразу двух богинь?
Верховная одарила его всепрощающей улыбкой и пожала плечами. А Щит и Защитник в одном лице неторопливо закатал рукава угольно-черной куртки и продемонстрировал всему храму ДВА знака благоволения — переплетение языков черного и красного пламени на правом предплечье и буйные заросли хищных лиан на левом.
— Ого! У него уже полный цветник!!! — потрясенно выдохнул кто-то из хамлатцев. Я тут же прикипела взглядом к трем маалям, непонятно с чего цветущим не за лианами, а на них, заметила, что цветы какие-то не такие, недоумевающе сдвинула брови к переносице и нервно сглотнула — среагировав на начинающийся ропот таких же глазастых присутствующих, как я, мой Защитник возложил обе ладони на алтарь и вперил немигающий взгляд в Айвера Тиллира. А через миг храм ахнул: глаза жреца вдруг засияли ярким зеленым светом, а меня и всех присутствующих аж затрясло от присутствия богини!
Сколько времени длилось это воистину непередаваемое ощущение, не скажу
даже под пытками. Знаю лишь, что когда оно исчезло, мне захотелось разреветься из-за жуткой пустоты во вдребезги разбитом сердце. Но в тот момент, когда я была готова ухнуть в пучину отчаяния, мертвую тишину храма разорвал голос Наргисы Берген:— Надеюсь, моя высокая госпожа была достаточно убедительна?
Глава 3
Глава 3. Лорак Берген.
7 день месяца Великой Суши.
Дорожная карета принцессы Лауды оказалась самым настоящим передвижным дворцом. Семь шагов в длину, три в ширину и пять локтей в высоту. Четыре пары колес по середину бедра, ремни для мягкости хода, два оконца со ставнями, одна дверца, подножки, поручни, облучок, запятки. И все это — из десятка самых дорогих сортов дерева, покрытых узорчатой резьбой и сусальным золотом. Восьмерка здоровенных тяжеловозов, сбруя и кучер с лакеями соответствовали, то есть, были подобраны и наряжены в цвет, поэтому казались неотъемлемой частью всего этого великолепия.
Внутри «передвижной дворец» выглядел еще интереснее и богаче. Задняя треть представляла собой одну огромную кровать, накрытую белоснежным меховым покрывалом и заваленную добрым десятком подушек, набитых лебяжьим пухом. Три стены «спальни» были затянуты роскошными гобеленами, изображающими заснеженные деревья. Рисунок на тканой обивке потолка позволял любоваться «голубым небом с редкими облаками». А внутренняя сторона почти невесомой шелковой занавески, отгораживающей «спальню» от всего остального — тропинкой в зимнем лесу и восходящим Дайром. Центральная часть была выполнена в виде гостиной: по обе стороны от входной двери стояли резные кожаные кресла, а напротив них — огромный диван. На стенах, затянутых светло-розовой тканью, висело несколько небольших картин, четыре очень красивые кованые подставки с золотыми масляными светильниками и одной под мерную свечу, пол был застелен медвежьими шкурами, а на деревянной перегородке, отделяющей эту часть от передней трети, крепились здоровенное зеркало в роскошной серебряной раме и откидной деревянный столик. В общем, при желании тут могло с комфортом поместиться человек пять. И при этом не сталкиваться коленями. А вот комнатка в передней трети «дворца на колесах» была забита почти целиком. Всю правую стену занимал шкаф для обуви и одежды. Кстати, тоже резной и на редкость красивый. У дальней располагалась небольшая дровяная печь, а над ней — железная бочка для горячей воды. Чуть ближе висела бочка для холодной, под ней зеркало, кран и раковина. А в ближнем левом углу стоял «трон для размышлений». Что интересно, со спинкой и подлокотниками! Кстати, все это хозяйство обслуживалось снаружи: вода в бочки заливалась с крыши, дрова в печку подкладывались с облучка, а ночные вазы под троном менялись через дверцу, расположенную в левой стенке кареты.
Что меня особо порадовало, так это наличие во «дворце» оружия. В выдвижном ящике под кроватью обнаружился целый арсенал — короткие мечи, кулачные щиты, небольшие арбалеты, приличный запас болтов, метательные ножи и даже мешочек с чесноком.
Мысленно отметив, что в характере ее высочества прекрасно уживаются любовь к комфорту и воинственность, я очень добросовестно облазил все это великолепие, а когда закончил осмотр и убедился, что средство передвижения достаточно неплохо защищено от большинства неприятных неожиданностей и готово к длительному использованию, выбрался наружу и коротко кивнул командиру десятка Безликих, которые должны были сопровождать брачный кортеж до границы. А после того, как воин дал понять, что принял карету под охрану, хмуро оглядел группки дворян, начавших собираться перед парадным крыльцом дворца, поднял взгляд к розовеющему небу и решительно двинулся к лестнице.
Долгая прогулка по хитросплетениям коридоров королевского крыла следом за сопровождающим, преисполненным собственной важности, заставила задуматься о том, какое безумное количество людей обеспечивают уют короля, членов его рода и двора: горничные, постельничие, водоносы, истопники и им подобные встречались чуть ли не на каждом шагу, а парные посты королевской стражи — на каждом пересечении коридоров. Что интересно, даже самые сопливые юнцы, которым, вне всякого сомнения, не доверяли ничего сложнее выбивания ковров, смотрели на меня сверху вниз и важничали так, как будто являлись близкими родственниками Грозного! Впрочем, дорогу все-таки уступали. Хотя, вероятнее всего, не мне, а моему сопровождающему.