Жребий брошен
Шрифт:
— Мне надо будет с ним поговорить, — прервал молчание Луций.
— Конечно, организуем, тем более, что мы водили его и на остальные кражи.
— Дуумвир говорил о четырех…
— Всё верно, вчера ночью произошел четвертый эпизод, — префект посмотрел на весело горящие угли камина и разлил остатки кувшина по кубкам, — И так, давайте продолжим, третья кража состоялась две недели назад. С востока страны приехали торговцы, собирались продать на попутном корабле древесину разных сортов. Пропала половина их товара, а оставшаяся была подпалена кругом и загорелась вместе с сухим складом. Пока всё потушили, исследовали и написали письмо в ваше управление прошло несколько дней. А вчера случилась и последняя кража, наверное, самая дерзкая из всех, украли рубины общей стоимостью в пятьдесят солид из хранилища Бри. Рубинов не так уж много было, но это стало прямым ударом по городскому бюджету. Дуумвир-то
— Хорошо, я думаю начнём с последнего места. Когда я смогу осмотреть казну? И подскажите, в казне же не хранились лишь рубины? Остальное не пропало? — магу не терпелось приступить к делу.
— Давайте завтра с утра, — тут Корт задумался, — нет, эдил говорил, только про рубины, согласен, это довольно странно, завтра по подробнее расспросим эдила — и продолжив — и вы уже выбрали гостиницу?
— Еще нет, я сегодня только с дороги.
— Прекрасно, тогда рекомендую "Утинную гузку", она здесь за углом, там часто отдыхает стража, так что безопасно, и кормят более чем прилично.
— Хорошо, благодарю, пожалуй так и поступлю. До завтра.
Луций тяжело поднялся, вино отдавалось в голове, и кивнув на прощание вышел из казарм. За время разговора, солнце окончательно село, обнажив черноту неба, тут же вспыхнувшего мириадами звёзд. На Луция всегда в такой момент, особенно после вина, накатывало чувство единения с природой. Вдыхая прохладный морской ветер с примесью соли и водорослей, после жаркого полдня, и смотря на звёзды складывающиеся в причудливые узоры, он никогда не стремился запоминать многоумные названия созвездий, но сейчас в этом состоянии души, запомнил наверное каждое из них.
Так и завернув за угол он увидел приветливые огни трактира, с крупно намалёванным изображением утиного зада, "Утинная гузка" самый безопасный трактир Бри. Не торгуясь маг снял чистую и светлую комнату, и едва подойдя упал на кровать, погрузившись в сон без сновидений.
Глава 4
Солнечный луч проскользнув сквозь окно, вонзился в стену, расплескавшись брызгами света по комнате. На рабочем столе стоит ваза с лавандой, разнося сладковато — бодрящий аромат. Луч медленно опускался все ниже и ниже пока не достиг глаза спящего мужчины. С недовольным стоном Луций проснулся, выпитое вино давало о себе знать усталостью и лёгким головокружением, при приведении себя в вертикальное положение. Судорожным движением маг поднялся с постели и шаркающей походкой добрёл до стола. Одним махом он выкинул лаванду и схватив вазу принялся жадно глотать воду, опрокинув остатки воды себе на голову, после чего Луций спустился вниз и заказал себе завтрак.
Лениво глотая легкую солоноватую похлебку, маг поднял взгляд на скрипнувшую дверь таверны, в которую зашёл стражник, секунду осмотрелся и уверенным шагом направился к нему.
— Вестовой от префекта стражи Корта, — звонко отчеканил стражник, — префект передает вам свое почтение, господин следователь и просит прийти к хранилищу. Я к вам прикомандирован в качестве сопровождающего.
— Благодарю, страж, можешь звать меня мэтр Луций, я позавтракаю и пойдем, — сказал маг, и немного подумав, спросил — тебя как зовут?
— Сидий, мэтр, — представился вестовой, и тихо присел в сторонке.
Доедая остатки завтрака, Луций уточнил где находятся городские конюшни, чтобы отдать лошадь в надёжные руки. Рассматривая своего провожатого Луций не мог не заметить насколько тот высокий и крепко сложенный, со светлыми волосами, что по правде было редкостью в этих землях, скорее всего Сидий был потомком северян типа ингевонов или истевонов. Вдвоём они вышли из таверны, направившись к городскому хранилищу, что располагалось недалеко от ратуши. По дороге Луций оставил Кигнус в стойле отвалив пару серебрушек, и наказав приглядывать за любимицей. Дойдя до хранилища маг поприветствовал префекта и зашёл внутрь. Луций проходил мимо кордонов стражи, решеток и охранных кругов, недоумевая как кто-то мог даже с помощью магии увести что-то отсюда. Пока не зашёл в одно из хранилищ, застыв перед опалённым кругом. Мощь применённого ритуала оплавила камень оставив на вымощенном полу, ровные слегка острые углы. Луций подошёл к кругу, вытянув руку и пытаясь нащупать следы эманаций от применённой магии, сместив сознание в эфир. Со стороны могло показаться, что маг сошёл с ума и дирижирует невидимым музыкантам правой рукой, но он в этот момент пробегал по невидимым струнам эфира, перебирая сущее в поисках любого следа который мог оставить похититель.
Соединяясь со струнами он становился порывом ветра, ворвавшимся в подземелье через приоткрытую дверь. Прикоснувшись к другой, стал пылью что лежала здесь уже несколько десятилетий и была когда-то сбита с грязного сапога стража. Касаясь струн везде ждало разочарование, пусто, пусто. Поведя чуть в сторону третью нить, Луций едва победно не вскрикнул, но закусил губу сознавая что магия не любит мальчишества, он уловил слабое движение жизни и слабый теперь едва различимый запах пота, и эманаций страха пробегавшего человека. Потянув нить он пошёл за едва видимой жаждой жизни. Стражи суеверно расступились перед магом, шедшим с закрытыми глазами и держащим правой рукой будто бы натянутую в пустоту невидимую леску. Ап Гвилан медленно шёл по опустевшему коридору не отвлекаясь, не ослабляя внимания над единственной нитью давшей след, псом почуявшем дичь он переходил из коридора в коридор, и присутствие за спиной префекта Корта открывало перед ним очередной замок, пока нить не привела его к двери комнаты. Левой рукой нащупав ручку он потянул дверь на себя, почувствовав человека к которому привела его нить. Не торопясь нежно развеяв нить эфира, и выведя себя из транса, Луций посмотрел на того к кому его привела магия. Седой, морщинистый старик с узловатыми руками мыл пол, и оглянувшись на открытую дверь, подслеповато сощурился.— Господин префект, — прошепелявил старик, — какая честь!
— Да да, мы тут по…эээ делу, — замешкался Корт, — собственно мэтр Луций, ээ по-какому именно делу, мы здесь.
— Я хочу поговорить с этим человеком, — произнес маг, голос его был бесстрастным и сухим, выход из транса эфира, из того что маги поэты называли феерией чувств всегда сопровождался, легкой притупленностью, которая быстро проходила, — он видел…
— Что он видел, мэтр?
— Он видел момент кражи, — в голос ап Гвилана стали добавляться оттенки эмоций.
— После этих слов старик задрожал, и бросив швабру упал на колени.
— Смилуйтесь, господин префект, я видел, я всё расскажу.
— Тогда что же ты, сын лупы и вольноотпущенника, раньше не говорил? Почему голоса не подал, когда я всех опрашивал, а? Отвечай! Выпорю! В выгребной яме сгною! Живо рассказывай!
— Я видел как пыль поднялась, она завертелась аки тот хоровод, затем вспыхнула огнём, и сундучок исчез.
— Больше ничего не помнишь? — вступил в разговор Луций, тяжело глядя из подлобья.
— Никак нет, эээ мэтр..- протянул старик.
— Думаю, его надо спокойно допросить мэтр, — повернулся к Луцию префект, — возможно что еще что-нибудь обнаружиться, у меня есть специалисты, если позволите…
— Да пожалуйста, результаты потом мне сообщите.
— Конечно, мэтр, — сказал префект кивая страже в сторону старика. На мольбы о помиловании они уже не обращали внимания.
— Когда они втроём вышли из хранилища, префект спросил:
— Что планируете делать, мэтр?
— Я думаю наведаться к господину ап Ринию, насколько я помню, именно он вам помогал в предыдущих расследованиях.
— Хорошо, не смею вас задерживать, Сидий вас проводит. Жду вас вечером, обсудим расследование.
Кивнув на прощание, они разошлись в разные стороны. Обычно, ап Риний жил как и всякий родовитый человек в своём имении, но из-за участия в расследовании, и помощи городу, вынужден был переехать поближе и поэтому квартировал вблизи городской ратуши, с видом на разбитую магистратом парковую аллею. Как рассказал Сидий, мэтр всем заявлял что для блага страны и города стоически переносит тяготы городской жизни, он снимал весь дом из двенадцати комнат, в котором жили восемь слуг и сам мэтр. За десять минут легкой пешей прогулки вестовой рассказал об городском маге все городские сплетни, как о сибарите и богаче, который сорит деньгами и чьи слуги постоянно скупают самые дорогие вина проходящие через Бри.
Подойдя к дому, Луций удивленно присвистнул, Марк ап Риний жил на очень широкую ногу, особенно в сравнении с теми условиями в которых жил сам следователь. Вышколенная служанка открыла дверь спустя пару мгновений после прикосновения к дверному колокольчику, и с поклоном осведомилась о том, кто нанёс визит к её хозяину. Получив ответ на мгновения скрылась, за которые посетители смогли осмотреть прихожую. Объявившись с умопомрачительной скоростью служанка, пригласила посетителей сначала в гостиную, где Луций оставил своего провожатого, а затем и в его кабинет. Хозяин особняка встал с кресла и с поклоном поприветствовал ап Гвилана. Городской маг оказался подтянутым мужчиной, годами ближе к сорока, и с тронутой сединой темными волнистыми волосами до плеч. Когда взаимные заверения в счастье лицезреть друг друга закончились, вино разлито по бокалам, ап Гвилан перешёл к более серьёзному разговору: