Чтение онлайн

— Когда мы приедем в Цитадель? — тихо спросила дочка бортника.

— Через шесть дней, — последовал равнодушный ответ.

Шесть дней! Так далеко!

— Ты наелся?

— Да. Пора спать.

Подзабытый ужас вновь скрутился в животе тугим узлом. Лесана огляделась, с опозданием понимая, что сумерки начинают сгущаться.

— Господин, как…

Он поднялся. Не обращая внимания на жалкий лепет, достал из-за пояса нож с длинным острым клинком и вдруг полоснул себе по ладони.

Девушка ахнула и закрыла рот руками. Кровь щедро полилась на землю. Крефф что-то беззвучно зашептал, обходя место привала по кругу. Когда маг приблизился к своей трясущейся от ужаса спутнице, той

показалось, что он хочет порезать и ее. Поэтому девушка сжалась на своем ложе, однако выставила перед собой дрожащую руку с розовыми следами загрубелых мозолей. Но вместо этого колдун протянул ей блестящую от крови ладонь и приказал:

— Пей.

Она вскинула на него круглые, полные ужаса глаза, до последнего надеясь, что ослышалась.

— Пей! — слегка возвысил он голос и прижал руку к трясущимся губам несчастной.

Та почувствовала на языке остро-соленый вкус и зажмурилась, трясясь от омерзения и стараясь не глотать. Жесткая ладонь мешала дышать.

— Это всего лишь кровь, — заметил мужчина. — Пей. Иначе утащат и сожрут.

Последние слова не пропали зря, бедняжка прижалась губами к разверстой ране, зажмурилась от ужаса и, стараясь, чтобы лицо не передернула судорога отвращения, сделала несколько глотков. Желудок тот час подпрыгнул к горлу вместе со всем содержимым. Недавно съеденный ужин сделал попытку устремиться прочь. Девушку передернуло, живот скрутило, на глаза навернулись слезы, и несчастная скорчилась, отворачиваясь от мага, понимая, что не может с собой бороться, ибо никогда прежде не чувствовала себя столь омерзительно.

— Не смей.

Приступ рвоты прекратился, не успев начаться — столько властности было в этом сухом, лишенном возраста голосе.

Лесана дрожала, а из-под плотно сомкнутых ресниц текли тяжелые слезы. Куда она едет? С кем? Зачем? Во рту еще стоял вкус крови, но не такой, какой обычно бывает, когда уколешь палец иглой или оцарапаешь случайно, и засунешь в рот, чтобы меньше болело. Нет… На языке было горько-солоно, и никак не получалось сглотнуть, хотелось сплюнуть, прополоскать рот, попить. Вот только что-то подсказывало — ни то, ни другое, ни третье сделать не позволят.

Тем временем спутник протянул страдалице флягу с водой.

— Умывайся.

Она поспешно смыла следы крови с губ и подбородка. Хотела тайком сделать несколько глотков, но мужчина предугадал эту хитрость и отобрал флягу, сказав краткое:

— Нельзя.

После того как дочка бортника вытерла лицо, крефф снова повернулся к ней и, обмакнув палец в кровь, прочертил под глазами подопечной две вертикальных кровавых линии.

— Сейчас высохнут и можешь спать.

Девушка кивнула, не спрашивая. И так все поняла. Волшебник творил охранное заклинание, чтобы к их маленькой ночевке не вышли обитатели леса. Но… лишний раз сглотнуть стоящий во рту металлический вкус было пыткой — горло стискивал спазм, и Лесане стоило огромных трудов сдерживаться, чтобы не извергнуть из себя недавно съеденное и… выпитое.

— Господин, разве они не придут на запах крови? — несмело поинтересовалась будущая ученица, чтобы хоть как-то отвлечься от омерзительных ощущений.

Хотелось услышать живую речь, чтобы удостовериться — с ней рядом по-прежнему человек, а не клятое чудовище, которое может оказаться пострашнее Ходящих В Ночи.

— На запах этой нет, — ответил тем временем маг, перетягивая ладонь чистой тряпицей. — Кровь боевого мага защищена очень сильными заклятьями.

Собеседница успокоилась. Голос мужчины был невозмутим. Похоже, спутник не злился на ее любопытство и неловкость. Ну и остатки здравомыслия подсказывали девушке — вряд ли крефф станет подвергать себя бездумному риску. Однако же все равно — спать ночью под

открытым небом… Она легла, накрывшись с головой плащом, и смежила веки.

Вот пройдет пять лет, и можно будет вернуться в родную деревню. И не просто вернуться! А могучей волшебницей, которой будут нипочем оборотни, вурдалаки, вампиры и бродячие мертвяки. Как будут завидовать ей! Как начнут уважать. Была всего-то Лесанка — дочка бортника, а станет… Кем она станет? Лучше бы, конечно, колдуньей.

А Мирута? Как он будет гордиться! Но тут — ведром студеной воды — обрушилось запоздалое понимание: пять лет. Пять! И несчастная, наконец, поняла — не будет рад за нее Мирута. Потому что не проходит завидный жених бобылем такой срок. Глупая! Нешто, станет молодой красивый парень год за годом ждать возвращения девки, которую только и поцеловал несколько раз?

Нет! Он не такой! Конечно, станет! И Лесана крепче стиснула деревянный оберег, подаренный суженым. Он дождется, обязательно. Но горячие слезы текли и текли по лицу. Девушка смахивала их, размазывала ладонями и безжалостно давила рыдания.

Уставшая от тягостных дум, плача и долгой езды верхом, она провалилась в сон, даже не успев испугаться сгустившейся вокруг темноты.

Проснулась же от того, что стало холодно. Сквозь сон подумалось: поди опять малая сестренка стянула все одеяло на себя! Но горячую кожу обжег холодный ветерок, и девушка вспомнила, где она и с кем, с ужасом вскинула голову и… обомлела.

Силы светлые! Что это? Несчастная поняла, что стоит на грани света и тьмы и тянет руки в сумрак леса, откуда на нее глядят горящие зеленью голодные глаза.

Волколак стоял возле дерева, которого почти не достигал свет догорающего костра. Высокий мужчина смотрел пристально и манил жертву к себе.

Белые клыки влажно блестели. Лесана шла, словно зачарованная, но замерла, встретив невидимую преграду, что-то мешало идти дальше. Однако зеленые, словно болотные огоньки глаза, мерцали, притягивали.

Лишь тут она вспомнила: кровь! Кровь мага — вот что не пускало за очерченный круг. И оборотень это знал. Но ему нужна была девушка, и он искал способ заполучить ее. А жертва не могла противиться зовущему взору, обволакивающему, притягательному, обещающему… Поэтому она наклонилась и торопливо процарапала ногтями прихваченную последним весенним морозцем землю. Преграда, отделявшая несчастную от обитателя Ночи, рухнула.

Дочка бортника шагнула из безопасного круга в темноту и потянулась к мужчине. О, как ей хотелось коснуться его! Прижаться всем телом, вдохнуть запах, почувствовать звериное тепло, исходящее от кожи… Как долго она его ждала! Именно его! Зачем Мирута? Причем здесь Мирута? Когда напротив стоит Ходящий В Ночи. Рядом с ним можно не бояться темноты, он не даст в обиду… Мысли отчего-то путались в голове, сознание плыло, но влечение к незнакомцу становилось все сильнее и сильнее. Волколак плотоядно улыбнулся, но вместо того, чтобы приблизиться поманил жертву и отступил в чащу.

Сердце наполнилось ликованием. Отчего-то стало вдруг хорошо и спокойно. Вот она идет одна по черному лесу и ничего не боится, а впереди в непроглядной тьме беззвучно движется ее спутник, в каждом движении которого проглядывается звериная хищность, волчья повадка. И он ведет ее… ведет… ведет… Разум заволакивала сладкая пелена. Оборотень увлекал несчастную прочь.

Лесана не помнила, сколько они шли. Но вдруг остановились, и мужчина шагнул к ней, притянул к себе. Очарованная прильнула к широкой груди, ощутила запах мокрой волчьей шерсти, а на талии сильные руки. Сладкое томление разлилось по телу, дыхание Ходящего В Ночи обжигало кожу, думать ни о чем не хотелось, да и не было сил думать.