Чтение онлайн

– Твои приступы давно следовало увидеть врачам, мама, - сказал он почти ласково.
– Не волнуйся, здесь отличные специалисты. Ты в надежных руках.

Прекрасный сказочный мир Виолеты Георгиевны столкнулся с уродливо-железобетонной реальностью. Игорю показалось, что он слышит едва различимый звон капитуляции.

Глава 32

Белый лепесток вальяжно планировал сквозь морозные декабрьские сумерки. Избежав столкновения с грязным взъерошенным голубем, ловко обогнув облупившийся козырек давно не ремонтированной крыши, одна из тысяч частичек гигантского цветка, увядающего высоко

в облаках, нашла последний приют на неожиданно любопытной ладони.

Снег стал для Аргита открытием. Зима не оскверняла своим присутствием ни изумрудные просторы Каэр Сиди, ни утопающие в яблочном аромате земли Эмайн Аблах, где прошло его детство. Благословенная страна не знала ни холодных дождей, ни морозов. Мир Туата де Данан не умирал, чтобы возродиться с каждым новым годом. Трава всегда оставалась зеленой, а листья лишь в Самайн окрашивались алым и золотым. Сыновья и дочери богини Дану погибали от ран и никогда от старости. По меркам своего народа Аргит был юн, ведь на пирах у Боб Дирга собирались те, кто помнил прибытие на потерянную родину и первую битву при Маг Туиред. И все это принималось, как данность, пока с неба не начали падать белые лепестки, превращавшиеся в холодные капельки.

Снег. Зима. Новый Год. Время, которого, как оказалось, у людей совсем мало. Раньше это знание жило где-то глубоко. Аргит помнил рассказы своих гостей, но истории казались, скорее, выдумкой, ведь попадавшие в Каэр Сиди не старели. Жизнь здесь текла неспешно, давая племенам матери Дану достаточно времени для охоты, пиров, песен, состязаний и любви. Они никуда не торопились. Он никуда не торопился. Здесь все стало иначе. Если преодолеть завесу можно только в Самайн, у Аргита есть меньше года и целый мир, полный невероятных чудес.

Мир, где люди могут общаться друг с другом, даже находясь далеко, а ему приходилось преодолевать море, чтобы увидеть мать по-прежнему жившую в доме деда. Конечно, у народа Дану есть котел Дагды, способный накормить любое число пирующих, но даже он не дает разнообразия вкусов, которое можно найти в здешних ресторанах, закусочных, мегамаркетах и прочих удивительных местах. Люди научились подниматься в воздух в больших металлических птицах, видеть звезды близко, словно они отражение в идеальной глади озера, создавать удивительные машины и чарующую музыку, которой позавидовали бы лучшие арфисты племен.

А у Аргита есть всего лишь год на то, чтобы узнать все это. И тогда он вернется в Каэр Сиди, войдет в зал Боб Дирга, отдаст королю меч, одно из четырех великих сокровищ Туата де Данан, и при всех обвинит Руа сына Мидира в покушении на свою жизнь. А потом будет бой и пир, на котором все станут слушать рассказы Аргита сына Финтина о мире людей.

Он почти видел это. Огромный пиршественный чертог с резными колоннами, уставленные яствами столы, скамьи, заполненные нарядными мужчинами и женщинами. Взмывают вверх чаши, хмельной мед льется через край на руки, украшенные золотыми и серебряными браслетами, голоса сплетаются в приветственный гул. И тут свет вечного факела упал на волосы чернее воронова крыла.

Аргит моргнул, разбивая хрупкую иллюзию, и вновь очутился на ветшающем балконе обычной городской квартиры. Среди коробок от бытовой техники, тумбочки со старыми вещами, почти высохшего белья и потертого кресла с облупившимися деревянными ручками. На подоконнике стояла пепельница в форме дракона, за стеклом продолжали падать белые лепестки. Было слышно, как Айн играет с машинкой, катапультирующей принесенные корги мячики.

Серафима с утра отправилась в архив. После аттестации она проводила вне дома почти все дни, кроме выходных, возвращаясь, с какой-нибудь необычной

едой и ворохом новых историй. Иногда приходилось выезжать в поле: изучить очередной нехороший дом, полянку, где раньше проводили языческие ритуалы, или старое кладбище, и тогда Серафима соглашалась на компанию Аргита. Руководители второго и девятого отделов дали добро, а ему нравилось бродить по странным местам огромного города и наблюдать, как она работает.

Знакомый звук Аргит услышал раньше, чем старенькая хонда, покряхтывая, вползла во двор. Он улыбнулся, дождался, когда темная фигура мелькнет в свете фонаря, закрыл окно на балконе и пошел в прихожую.

– Держи, - она протянула пакет с ярко-красной надписью, стряхивая с волос подтаявшие снежинки, - сегодня опять китайская. Больше никуда не успевала, весь город в пробках. Вы с Игорем уже закончили?

– Да, сегодня 'Скайп'.

– Опять? Видать, Макс его совсем загрузил, надо будет вас на какой-нибудь концерт опять отправить для отдыха.

– И ты идти?

Серафима секунду изучала тени на потолке, потом подхватила рюкзак и отразив на лице весь отсутствующий оптимизм, заявила:

– Я с вами на балет ходила уже.

– Это было хорошо, - кивнул Аргит.

– Мужчины в трико?
– ехидно прищурилась Серафима.

– Нет, Има в платье, - последовал невозмутимый ответ.

Она фыркнула, приседая, чтобы поздороваться с вертевшимся юлой Айном. Аргит едва заметно улыбнулся взъерошенной макушке. Поддразнивать Серафиму оказалось неожиданно легко и приятно. Внезапно она взвилась переполошенным зайцем и в несколько прыжков скрылась в комнате. Упал на пол рюкзак, стукнула дверца шкафа. Корги наклонил ушастую голову, с немым вопросом глядя на Аргита. Визуальный диалог прервала метнувшаяся в ванну Серафима. По дороге обратно она обернулась в дверях гостиной.

– Сегодня ж эфир с Мариной, а я совсем забыла. Давай еду. Протянутая рука в красно-клетчатой фланели выражала требовательное нетерпение.

– Мы идти вместе, - он спрятал пакет за спину.
– Я хочу видеть.

– Мало тебе Савелия с его сериалами? Ладно, только вопросы потом.

– ОК, босс.

Наморщив тонкий нос, Серафима пробурчала:

– Я когда-нибудь полью эту высокородную языкатую нежить святой водой. Не почешется, так хоть намокнет.

И раздраженно сопя потопала к дивану. Аргит белой тенью скользнул за ней.

'Час истины' в отличие от других ток-шоу о семейных скандалах, личных драмах притухших поп-звезд, соседских сварах, общественном порицании подростковых беременностей, бытового насилия и прочих животрепещущих тем, паковал их в неизменно оккультную обертку. Злые духи вселялись в сорвавшихся собак, овладевали мужьями, поколачивавшими изможденных жен, подговаривали подростков сбегать из дома, толкали супругов на измену и, казалось, были в ответе за все неправое, что творилось в стране. Во всяком случае в это верили те, кто отправлял десятки заявок в редакцию. Влияние потусторонних сил снимало с людей порой непосильное бремя ответственности за свои поступки.

Этой программой, впрочем, как и всей сеткой вещания 'Настоящего Мистического Телеканала' ведал Девятый отдел. Стажер - птица подневольная, куда пнули, там и падает. Серафиму поставили на обработку заявок: закрытый участок где трудились исключительно штатные сотрудники Девятого. Все как один люди, волей случая столкнувшиеся с магической изнанкой города и сумевшие прижиться в этой весьма негостеприимной реальности. У них были семьи, дети, эти треклятые бывшие, алименты, выплаты по кредитам, вредные привычки, давление и давно нелеченый гастрит.