Жизнь навыворот
Шрифт:
– Виола, дай поесть спокойно.
– Но?!
– Виола!
– Игорь, мы поговорим об этом позже, - она обиженно вздернула обильно припудренный курносый носик, демонстративно отворачиваясь от сына.
– А сейчас всем приятно аппетита.
Игорь глотал через силу. От материнского плеча веяло подвальным холодом, а Андрею просто хотелось засветить ложкой промеж голубых глаз, в которых читалась откровенная насмешка. И только глава семейства полностью погрузился в пучину наваристого бульона с томатами, копченостями, каперсами, маслинами и лимончиком.
Секунды, по ломтику отрезаемые блестящим маятником
Наконец, Катя подала чай. Станислав Владимирович положил в рот кусок медовика, отхлебнул из хозяйской чашки и, прикрыв глаза, медленно прожевал любимое лакомство.
– И кто от кого сбежал?
– он поднял белесую бровь.
– А то неясно, - фыркнул Андрей.
Насмешливо-безразличный взгляд отца гладил против шерсти.
– Мы расстались, - Игорь сжал в кулаке серебряную ложечку.
– Игорь, - Виолета Георгиевна взяла след, - это просто возмутительно. Почему ты не посоветовался со мной?
Он давно привык к матери и даже научился абстрагироваться, поддаваясь ей, как ему казалось, в мелочах. Виолета Георгиевна жила в мире, который она с самого детства раскрашивала, как душе угодно. И где не было места тому, чем Игорь жил последние три дня. Или больше?
– Это наше с Мариной дело, мама. Тамара удивленно приподняла идеальной формы бровь и видя, как задохнулась от возмущения свекровь, спрятала улыбку за глотком чая.
– Да что ты такое говоришь, Игорь?! Нет, я совершенно отказываюсь это слышать и требую немедленно сказать, как такое могло произойти!
– Мы расстались, мама, и я не намерен это обсуждать. Тамара, вам понравилось в Италии?
Прежде чем ответить, она выдержала паузу. И не ошиблась.
– Игорь, ты ведешь себя неприлично, - в голосе Виолеты Георгиевны прорезались истеричные нотки.
– Сейчас же ответь на мой вопрос!
– Да все же понятно, - Андрей швырнул вилку на десертную тарелку, отчего та возмущенно звякнула.
– Она его бросила. И нашему Игореше стыдно признаться, что он опять облажался. Как будто вы его не знаете?
Игорь дернулся. 'Да вы ни черта обо мне не знаете!': вертелось на кончике языка. Он точно это где-то слышал. Тренированная память начала перелистывать внутренний сборник цитат и афоризмов, отвлекая от ярости, поднимающейся мутной волной. В нос ударил запах табачного дыма, пальцы вспомнили ощущение первой за долгое время сигареты. На секунду он увидел на дальнем конце стола хмурую Серафиму, а рядом обманчиво спокойного Аргита. Нарисовал в голове картину 'Знакомство с семьей' и невольно хмыкнул.
– Игорь!
– Да, мама.
– Я требую объяснений!
– Я уже сказал, что не намерен это обсуждать.
Игорь посмотрел на украшенный позолотой циферблат, до конца аутодафе оставалось каких-то полтора часа.
–
Нет, совершенно возмутительно!– Виолета Георгиевна поднялась из-за стола, гневно стукнув расписной чашкой о хрупкое блюдце.
– Я немедленно звоню Марине!
И фурией вылетела из столовой.
– Бильярд, пап?
– Можно, - кивнул старшему сыну Станислав Владимирович.
– Италия, - мечтательно улыбнулась Тамара, связывая собеседниками путами светской болтовни.
– Игорь, ты был прав, она невероятная.
Следующие пятнадцать минут Тамара пела оду изящному великолепию Миланского собора, с придыханием рассказывала о неописуемом чувстве, которое охватывает при виде 'Тайной вечери', рассыпалась в комплиментах солистам Ла Скала, умолчав при этом о часах, проведенных в многочисленных бутиках. Игорь слушал рассеянно, вставляя только короткие реплики. Впрочем, его участие в беседе было строго необязательным. Похоже, Тамара готовила выступление для свекрови, а на девере решила лишний раз потренироваться.
– Игорь Станиславович, - домработница Катя робко заглянула в столовую, - там вас Виолета Георгиевна просит к ней в кабинет.
В изумрудных глазах Тамары мелькнул азарт гончей, почуявшей раненую добычу. Когда Игорь вышел, она поспешно вернулась в гостиную, выхватила из сумочки телефон и набрала Марину.
Виолета Георгиевна нервно постукивала антикварным ножом для бумаги по столешнице красного дерева. Перламутровая птица в немом ужасе таращилась на роковой таран, пока промахивающийся, но совсем скоро... От неминуемой гибели инкрустацию спас Игорь. Он зашел в полную молчаливого негодования комнату, оглянулся и остался стоять. Долго находиться здесь Игорь не мог. Розовая гамма кабинета, винтажная мебель, кружевные салфеточки, книги, которые подбирали в тон, и декоративные тарелочки на стенах запускали в организме неконтролируемую реакцию. С одной стороны, хотелось отчитать дизайнера, подшутившего над матерью и оформившего кабинет в стиле Долорес Амбридж, а с другой - сказать спасибо. В такой обстановке серьезно относиться к выволочкам уже не получалось. Не позволяли умилительно взирающие с тарелочек котята с огромными бантами.
– Игорь, я всегда старалась быть снисходительной к твоим ошибкам, - Виолета Георгиевна решила не тратить время и запал зря.
– Но, как ты мог изменить Марине, да еще позволить своей любовнице напасть на бедную девочку?!
А он, наивный, думал, театр абсурда закончился. Увы, до этого момента играли вступление.
– Мама, - ошеломленный Игорь присел на розовую козетку, - что ты такое говоришь?
Перламутровая птица получила-таки рукояткой в глаз, а Виолета Георгиевна поднялась из-за стола и засеменила к сыну. Приложила ко лбу пухлую руку, пристально рассмотрела уставшее лицо.
– Что случилось, Игорь? Скажи мне. Я, в конце концов, твоя мать! И я волнуюсь.
– Марина ушла, мама, - сдался Игорь.
– В среду.
– Да, да. Я, конечно, не понимаю этого вашего решения пожить какое-то время раздельно. Нам с твоим отцом никогда не нужно было проверять чувства, но, пожалуй, современные нравы допускают такое поведение.
– Пожить раздельно?
Игорь заморгал так часто, что нарисованный котенок бодро помахал ему лапкой. Или покрутил ею у виска.