Жизнь кота
Шрифт:
Летом Брат стал выводить кота на улицу. Ошеломленный столь беспримерным увеличением мира, Барсик приходил в чрезвычайное возбуждение и начинал носиться из конца в конец разведанного участка новооткрытой суши из цветника в цветник, что находились по обе стороны от крыльца. "Барсик, Барсик!" - звал Брат и шевелил перед носом кота какой-нибудь веточкой, пытаясь перебить эту переполошенность - и на миг это удавалось, кот отвлекался, во взгляд возращалась осмысленность, в движения - плавность, но потом глаза вновь округлялись и теряли блеск, и начиналось прежнее мельтешение вдоль стены. Это было, считая безголосость, вторым слабым местом кота - захлест эмоций, слабый самоконтроль, отсутствие выдержки - в пиковых ситуациях Барсик легко впадал в крайность, рыбирая решения предельного регистра - бегство, нападение - и не умел держать центр. С другой стороны, а где - или у кого - мог тому научиться кот? Разве что у умной кошки - и таковую местное кошачье сообщество отрядило шустрому котенку в качестве добровольной наставницы.
Старожил двора - Брат не знал её имени, но давно видел в окрестностях - умная кошка чрезвычайно заинтересовалась новобранцем. Но взбудораженный Барсик, а пребывал он в той самой взъяренности обилием мира, выгибал спину
Накануне у Брата было видение, как кот сверзился с тополя. Так и произошло, - правда, не сразу: когда кот вскочил на тополь - не на увиденный Братом, а на соседний - и стал карабкаться вверх, умная кошка запрыгнула на ствол следом и лапой за хвост стянула Барсика вниз. Можно было думать, что предостережение отработано, но как бы не так. Днем позже Барсик снова полез на тополь, уже тот самый. Умной кошки рядом не случилось, а Брат опоздал перехватить и нарочно отошел, опасаясь, что если он будет пытаться согнать кота вниз, тот заберется ещё выше. Стервец метнулся-таки вверх по стволу, но сорвался с гладкой коры, только веточки затрещали, шмякнулся на землю, вывихнул ногу, сказал "мя", был обнюхан ещё одной дворовой кошкой и унесен домой Братом, которому Толстая Бабушка устроила разнос, что проглядел кота.
Нога зажила быстро, прогулки продолжились, и на одной из них умная кошка стала играть с котом в пятнашки. Игру затеял кот: символически вопроизвел атаку на кошку и отбежал, легши под ноги Брату - очевидно, решил им прикрыться на первый случай. Кошка приняла приглашение - и приблизившись, лапой задела кота, а потом отбежала сама и стала ждать ответа Барсика. Так они перебегАлись один к другому несколько раз, и Брат заметил, что умная кошка уводит котенка все дальше по двору - как показалось Брату, желая ознакомить его с местностью.
Но Барсик почему-то не слишком признавал умную кошку как наставницу в этом качестве он предназначил себе рыжего кота, мужского вождя кошачьего сообщества. В садике, недалеко от дома, куда Брат и Бабушка часто ходили с котом, рос клен, не слишком высокий и с наклоненным стволом, как раз такой, чтобы безопасно можно было полазить. Барсик, однако, накануне не мог с него спуститься - может, просто не хотел, так что Брату пришлось самому забираться и скидывать горе-верхолаза на руки Бабушке. Встретив после того в садике рыжего кота, Барсик долго вертелся возле, а потом рыжий кот забрался на ту самую развилку и грациозно спустился вниз - не по-медвежьи, а на манер куницы или генеты - лапами и мордой вперед, - и сразу же, как ушел рыжий кот, все это повторил Барсик. Как они поняли друг друга? Зверьки даже не нюхались и уж точно не вступали ни в какие перемяукивания, вообще как бы не замечали друг друга. Стало быть, был какой-то способ прямой передачи желаний и нежеланий - может быть, тот же, каким люди понимают друг друга без слов. Что до рыжего кота, то Барсик стал пускаться в форменное преследование при каждой встрече, ходя за ним тенью и наблюдая все действия - а Брат наблюдал, как одна любопытная кошка, дымчато-полосатая, что крутила шуры-муры с котом такой же расцветки, отрывалась от ритуальных игрищ и сверху, с забора, жадно изучала пробегающего под ней незнакомого котенка. В конце концов Барсик нарвался на трепку, когда попробовал полюбопыствовать какой-то встречной кошкой - рыжий кот в прыжке сшиб Барсика со ствола, где тот пытался укрыться, и повалял по земле. Вновь захромавший Барсик отошел, припадая на ушибленную ногу, а рыжий кот снова приступил к нему, пренебрегая Барсиковым грозным шипением, но тут уж вмешался Брат - нечестно, котенок и так отступил, к тому же, хромает - и Брат вицей стегнул рыжего по яйцам. Рыжий кот описал по двору широкий круг и убрался прочь. Больше он не решался трогать Барсика - иногда хотел, но взглядывал на Брата, возвышающегося поблизости, и оставлял пагубное намерение.
А Брат позже как-то видел, как рыжий кот вместе с умной кошкой, два местных авторитета, загнали на дерево какого-то пришлого кота, - кажется, он просто потерялся и прибился в этот двор за неимением чего-то лучшего. Теперь заблудший жался ко краю полого растущего кленового ствола, а рыжий кот и за ним умная кошка сидели в паре метров - не торопясь, спокойные, уверенные в себе, - с явным ожиданием вручения верительных грамот и рассказа о своих обстоятельствах от пришельца. Потом Брат ещё видел, как этого пришлеца преследует другой местный кот, когтя сзади лапой и предлагая померяться силой - этот задира, как заметил ранее Брат, был как раз из неуважаемых во дворе, но теперь этот забитый кот повстречал кого-то, ещё более напуганного и растерянного, чем он сам, и спешил самоутвердиться - и Брат невольно подумал, что и тут все как у людей.
Враги наступали со всех сторон: справа подбежал большой черный кот, про которого Толстой Бабушке одна старуха рассказывала, что он большой драчун и бьет всех котов, прямо надвигался на Барсика ушастый спаниэль, сзади была проволочная сетка забора, но и за ней обнюхивала Барсика через проволоку подоспевшая любопытная кошка - та, что раньше разглядывала Барсика со штакетника сверху. Черный драчливый кот, не обращая внимания на собаку рядом с ним, тянул к Барсику лапу - и Барсик, подражая взрослому, тоже храбро протянул лапой в сторону черного кота. Очевидно, это был ритуал знакомства бойцов - и черного кота не смущало то, что он заманивал в драку несмышленыша, вдвое его меньше. Меж тем, спаниэль присунул морду чуть ли не вплотную, - видимо, пес жил с кошкой и привык дружить с этим племенем, чего не мог знать Барсик - и на виляния хвостом и желание познакомиться кот отвечал боевой стойкой и выражением - на морде - свирепой решимости постоять за себя. А меж тем слева уже выбралась из-под забора любопытная кошка и тоже приблизилась к коту - и вздыбленный Барсик сделал несколько предупредительных напрыгиваний
в её сторону. Любопытная кошка зарычала и отбежала в сторону, продолжая наблюдать за происходящим, а Брат удивился он впервые слышал, как рычат кошки - совершенно по-собачьи. Все же ситуация выходила чересчур напряженной - черный кот явно предвкушал потасовку, а глупая собака только мешала, встревая со своим непрошенным дружелюбием в чужую игру.– Давай-ка его унесем, - предложил Брат Толстой Бабушке, поднял котенка, и они трое покинули чужой двор.
Но черный кот последовал за Барсиком, и когда кота спустили на траву, снова приступил со своими маневрами. Барсик не уходил с рубежа, но, видимо, чувствовал угрозу и постепенно терял уверенность. Приходилось вмешаться:
– Барсик, Барсик!
– позвал Брат - и кот - пожалуй, в первый раз за все время - с готовностью откликнулся. До тех пор его надо было дозываться, даже чтобы угостить вкусненьким, кот любил следовать своим внутренным решениям, а не побуждениям извне. Но теперь Барсик сразу воспользовался предлогом, чтобы оставить место на ринге, и побежал к Брату, доверчиво глядя ему в глаза: дескать, не отступил, а - позвали, - и у Брата осталось отчетливое чувство, что хитрость эта была проделана совершенно сознательно. А Толстая Бабушка взяла вичку и прогнала драчливого кота прочь. И правильно - чего это на маленьких!
– В морду мне метит, - распознал Брат, наблюдая с дивана, как разгорается сверкание в глазах кота, внизу у ног людей приготовившегося к прыжку. Барсик очень долго прилаживался, переминался с лапы на лапу, а потом пушистой молнией взлетел по дивану и, погасив уже скорость, мягко ударился лапками в лицо Брату.
– Угадал, - прокомментировала сидящая рядом Толстая Бабушка.
Но это было больше, чем угадкой - каким-то образом Брат понимал и ощущал намерения и душевные движения кота, а тот, в свою очередь, умел почувствовать ожидания людей и, хотя не всегда немедленно, откликался. К примеру, иной раз, когда Брат нагибался в прихожей зашнуровать кроссовки, Барсик пользовался этим, чтобы вспрыгнуть ему на спину, а оттуда перемахивал на вешалку. Брат не учил тому, но когда захотел показать гостям этот трюк, то Барсик отозвался сразу же, едва Брат, наклонясь у дверей, похлопал себя по спине. Затем, безошибочно чуя желание старших похвастаться его игровитостью, кот стал дожидаться наклонения гостевых спин и смело взмахивал по ним на вешалку, сбрасывая на пол головные уборы и лапой играя, если кто из гостей тянулся за своей шапкой или шляпкой. Иногда подобное уловление пожеланий протекало с задержкой, то есть Брату надо было наперед что-то подумать или представить, а час-три-день спустя Барсик проделывал именно это. Возможно, - размышлял Брат, - это потому что у их мозгов мощность меньше, ну, как в компьютере - раз процессор попроще, то и времени больше уходит - пока маленькая головешка эту мыслеграмму расшифрует, время-то и... Но такое соображение не стыковалось с мгновенным бессловесным взаимопониманием в других случаях, и Брат лишь принимал его факт и понятия не имел о причинах, он только удивлялся иной раз, почему образ человека из его сна вдруг моментально свертывается, как картинка на телеэкране, становясь по пробуждении котишкой на столе.
– Ну же, - подбадривал Брат незадачливого следопыта, присев на корточки и подсаживая кота на колено, чтобы было сподручней допрыгнуть до подоконника - это было уже следуюшей весной, кот сиганул на навес, что шел под окнами во всю длину дома, а потом растерялся, не получивши ещё опыта своей взрослой силы и пока по-котеночьи оценивая расстояния и свою собственную прыгучесть. Это было оборотной, слабой стороной обучаемости у людей - в доле случаев, Барсик слишком держался линии уже усвоенного и неохотно от неё отклонялся. Вот и теперь, на навес-то выпустили какая-никакая, а площадка для поисков и прогулок, а потом Брату пришлось вылазить самому и объяснять коту, что высота подоконника ему вполне по силам и если он не запрыгивал туда раньше, то не потому что невозможно, а просто не было случая. Урок Брат повторил уже в квартире, посадивши кота к подоконнику и понуждая запрыгнуть, что кот и проделал, слегка поупрямившись - но при том, поменял направление и запрыгнул все же на стол, а не на подоконник - высота была такая же, зато получалось, что решил сам, _по его_, а не по чужому. От второго же прыжка Барсик уклонился мягко, но непреклонно - разлегся на полу мешком, саботируя дальнейшие упражнения: он все уже понял и не собирался потакать ненужному. И действительно, с тех пор кот с навеса запрыгивал в окно сам, да и к соседям наведывался, а однажды принес и положил к ногам Бабушки пойманного им большого жука. Жука Толстая Бабушка, повизжав, выкинула на асфальт - всяких жук-олень-рогач-носорог, окромя тараканов, она боялась до смерти, но все равно была очень растрогана - ну как же, подношение, хотел порадовать.
Ничего себе шалость, взять да прыгнуть на лицо спящему Брату! Хорошо еще, c головой закутывался во сне Брат, от комаров и мух закрывался, а то бы прямо по рту потоптались наглые немытые лапы. Прыгнув же, убегал Барсик - знал, что делал, озоровал - ночью не прыгал, а днем, когда Брат на полчаса ложился подремать - впрочем, бывало и Бабушке на лицо прыгал. Утрами же было другое, тогда Брат ещё не вставал рано - давал время корейцам собраться на рынок, поэтому до восьми лежал, не на работу, куда торопиться, да и кот тогда ещё не обзавелся привычкой спать с людьми, это уж потом повадился - и чаще прилегал в ноги Брату, а не Толстой Бабушке, а та радовалась котовому прилеганию, поощряла, оглаживала кота, хотя и неудобно ей было ночью - ноги затекали, повернуться боялась - ну, как же милого друга потревожить? Брат моностих сочинил: "Кот в ноги лег - тепло от кота!". Что правда, то правда, умел погреть котишка больное колено или, опять же, ступни, когда никак не согревались при простуде какой-нибудь. Но Брат-то с котом не как Бабушка - надо, так и повернется, и на пол спихнет. И заметил Брат: приспособился кот - когда Брат поворачивался, поднимался и переступал на кровати, пропуская на другое место ноги Брата, а потом снова приваливался к Брату, пушистая грелка, а вот под одеяло не шел, как иные коты любят, впрочем, этого и Брат не хотел. Но это ночью, потом, а в первое лето кот утрами навещал Брата и очень любил проказу: стукнет спящего лапой по лбу - и дёру. Брат остерегался, что кот сдуру по глазам может царапнуть, и стал угадывать эту непрошенную побудку - ещё хвостатый будильник в комнату идет, а Брат уж проснулся, почувствовал, закроет простыней лоб и глаза - а кот тогда лапой по носу, да ещё как-то раз когти не убрал, в пол-носа царапина была.