Чтение онлайн

– Кем работал ваш муж?

– Он – путевой обходчик. Рабочий день заканчивается в пять. Но бывает, что муж задерживается. Когда пришел, сразу попросил попить чего-нибудь холодненького. Я принесла ему компот из холодильника. Муж любит вишневый компот. Чтобы льдинки в нем плавали. Так я заранее, за час до его прихода, бутылку в морозильную камеру ставлю. Полностью замерзнуть не успевает, а льдинки образовываются, как раз так, как он любит.

«Интересно, осознает ли она, что говорит о муже в настоящем времени. Видно, еще не свыклась с мыслью, что его больше нет», – сочувственно подумал Дэн. А женщина продолжала:

– Ванечка был какой-то подавленный, уставший. Я еще удивилась, первый рабочий день после выходных, а он уже измочаленный. Спросила его. Он ответил, что неважно себя чувствует весь день. Сели ужинать, Ванечка ел без аппетита. Обычно он мою стряпню нахваливает,

добавки просит, а в этот раз даже от заливного отказался. Не лезет, говорит. Я забеспокоилась, не заболел ли? Лоб потрогала, а он огненный. Заставила его температуру померить. Термометр показал тридцать восемь и три. Я в аптечке жаропонижающее нашла, дала ему выпить и спать уложила. Нечего, говорю, в телевизор пялиться. Отлежишься, к утру легче станет. Он лег без возражений и сразу уснул. А ночью, часа в три, разбудил меня, попросил еще таблетку дать. Температура, говорит, не снижается. Градусник мне показывает, а там уже тридцать девять. Я предложила «Скорую» вызвать, он отказался. До утра, говорит, подождем, видно будет. Заснуть я уже не смогла. Пролежала с открытыми глазами до шести. Потом решила время зря не тратить, включила компьютер, стала про болезни разные читать. Хотела определить, насколько все серьезно. Ванечка дремал, ворочался с боку на бок, даже стонал негромко. В семь позвонила его начальнику, сказала, что Ваня заболел, на работу не выйдет. Тот еще поворчал: «Кем заменять его прикажешь?» Но я объяснила ситуацию, и он вроде как успокоился. Потом я пошла в курятник. Скотины мы не держим, а курочки водятся. Там я минут двадцать пробыла. Вернулась, а Вани в комнате нет. Позвала его, он не отзывается. Я всполошилась: куда, думаю, пропал? Неужто на работу ушел? Потом смотрю, одежда на месте, обувь тоже. Еще больше забеспокоилась. Стала искать везде. Нашла в чулане. Он на полу сидел, дрожал весь от озноба. Я принялась его уговаривать, чтобы он в постель вернулся, а он не соглашается, мне, говорит, здесь полегче, в комнате слишком светло. Ну, я пошла, отыскала старую ткань портьерную. Она толстая такая, добротная, еще от бабки осталась. Окна в комнате занавесила, тогда Ванечка согласился прилечь. Время уже к восьми подходило. Я снова стала уговаривать его вызвать врача, а он говорит: «Еще немного подождем, не люблю я по больницам мотаться. Залечат до смерти». Даже успокаивал меня, мол, это обычная ангина, на жаре холодного хлебнул, вот и прихватило. Когда в постель вернулся, я, честно признаться, немного успокоилась. Полежит, думаю, оклемается. Но участкового врача все же вызвала. Лист-то больничный надо оформлять. В регистратуре сказали, что врач придет после трех. Ванечка уснул, а я домашними делами занялась. В огороде покопалась, пока не так жарко было. Потом в доме прибралась. Ближе к десяти часам решила еще раз температуру мужу померить. Как на градусник взглянула, чуть в обморок не упала от страха. Ртутный столбик полез за сорок! Тут уж я не выдержала. Давай на мужа кричать, велела собираться. Он отнекивался, но одеть себя позволил. Сам не мог, слабость большая была. До порога еле-еле дошел. Я дверь открыла, а он вдруг вырвался и обратно в дом побежал. Прямо побежал, представляете? Только что шагу ступить не мог, а тут побежал. Еще час ушел на уговоры. Он даже плакал, говорил, боль такая, что терпеть невозможно. Я тогда машину к самому порогу подогнала, заднюю дверь открыла и насильно его туда запихнула. Знали бы вы, чего мне это стоило! На мужа больно было смотреть! А деваться некуда. Повезла его сразу в инфекционную. Я ведь как рассуждала: там и врачи получше, и аппаратура поновее. Только все напрасно оказалось. Не спасли моего Ванечку врачи.

Женщина замолчала, крупные слезы катились по ее щекам. Дэн протянул стакан с остатками воды и спросил:

– Может быть, у вас в аптечке что-то из успокоительных средств имеется? Я могу посмотреть, если вы не против.

– Не надо. Я сейчас успокоюсь. Рассказывать недолго осталось, – отказалась она.

– Остальное я знаю. Кое-что охранник сообщил, кое-что врач. Теперь будет лучше, если вы на мои вопросы ответите. Как думаете, хватит сил?

– Задавайте свои вопросы, – устало произнесла женщина.

– Вы заметили, что у мужа изменился цвет глаз?

– Это уже пока в машине ехали, произошло. Дома с глазами было все в порядке.

– Вы в этом уверены? – переспросил Дэн.

– Абсолютно уверена. Мы полдороги проехали, я в зеркало заднего вида взглянула, Ванечка на меня смотрел. Вот тогда белки глаз цвет и стали менять. Сначала покраснели, а потом фиолетовым цветом залились. Но к тому времени я уже ничему не удивлялась.

– Почему?

– Да

потому что поняла, что не простуда это никакая, не ангина, а что-то гораздо серьезнее. И еще поняла, что опоздали мы с обращением к врачу. Серьезно опоздали.

– Какие еще новые симптомы появились в пути?

– Трясло его, как в лихорадке, но, думаю, это от температуры. А больше ничего.

– Он что-то говорил по дороге? Может быть, состояние свое описывал? Например, что головная боль сильная или кости ломит.

– На глаза жаловался. Щипало сильно. Он почти всю дорогу ехал, прикрыв веки. А, вот еще что вспомнила! – воскликнула женщина. – Когда я его в машину сажала, он что-то про ноги говорил. Точно не помню, у меня тогда голова была занята только тем, чтобы усадить его успеть, пока он снова в дом не рванул. Кажется, он говорил: или «ног не чувствую», или «ноги горят», что-то в этом роде. Как думаете, это важно?

– Не знаю. Но мы обязательно проверим, что с его ногами произошло, – пообещал Дэн. – Татьяна Алексеевна, охранник говорил, что муж ваш сам передвигаться не мог, а когда санитаров увидел, то побежал от них, это так?

– Не думаю, что он мог хоть что-то видеть, – возразила она. – Пока мы его по двору вели, он в полубессознательном состоянии был. Мне кажется, он и не понимал вовсе, где находится, а когда ближе к приемному покою подошли, вот тогда и попытался убежать, но из-за санитаров ли, или другая причина была, сказать не могу. Мне показалось, что ему привиделось что-то.

– Почему вы так решили?

– Слишком внезапно это произошло. Шли мы медленно. Он какой-то чересчур тяжелый стал, вдвоем с охранником еле тащили. Я все время в землю глядела, боялась оступиться. Да еще жара эта. Пока по тенечку шли, еще терпимо, а как на солнце вышли, так с меня пот градом потек. А потом Ванечка вырвался, и начался весь этот ужас.

Женщина закрыла лицо руками, будто пыталась таким образом отгородиться от воспоминаний, и зарыдала. Дэн не сделал попытки успокоить ее, давая возможность выплеснуть накопившиеся эмоции. С подносом в руках вошла Маша. Она внимательно посмотрела на женщину, перевела взгляд на напарника, укоризненно покачала головой, но ничего не сказала. Вместо этого сунула ему в руки поднос, прошла на кухню и вернулась оттуда, неся табурет. Поставив его у изголовья кровати, пристроила поднос так, чтобы женщина могла самостоятельно дотянуться до тарелок, и требовательно проговорила:

– На сегодня воспоминаний достаточно. Татьяна Алексеевна, вам нужно подкрепиться, а потом попытаться поспать.

Рыдания постепенно стихли, женщина открыла глаза и вопросительно взглянула на Дэна, точно испрашивая разрешения приступить к приему пищи.

– Еще только один вопрос, – произнес тот. – Скажите, на вашей улице всегда так пустынно?

– И вы заметили? – покачала головой Татьяна Алексеевна. – Да попрятались все. Как про Ванечку моего услышали, так и попрятались.

– Куда? Зачем? Отчего? – наперебой стали допытываться агенты.

– Соседи думают, что Ванечка на работе заразу подцепил. Решили, раз с железной дорогой связан, значит, чуть ли не каждый день с неграми да с азиатами общается, а у тех на родине каких только болячек нет. Теперь на улицу боятся выходить. Думают, что инфекция эта по воздуху передается, и ждут, не помру ли и я следом за Ванечкой. Я вот тоже ждала, да напрасно, видно, еще пожить придется. – Немного помолчав, она стала выпроваживать непрошеных гостей. – Устала я от разговоров. Вы идите, за меня не беспокойтесь. Теперь уж оклемаюсь.

– Спасибо за помощь, Татьяна Алексеевна, – поблагодарила женщину Маша.

– За что ж спасибо, я и не сделала ничего. А вы, если необходимость появится, обращайтесь.

– Непременно воспользуемся вашим предложением, – пообещал Дэн, и агенты, попрощавшись, вышли на крыльцо.

– Куда теперь? – поинтересовалась Маша.

– Нужно посетить еще одного очевидца, и на этом, пожалуй, остановимся, – ответил Дэн. – В целом картина и так ясна, но лишний раз убедиться в своей правоте в нашем деле не помешает.

– Интересно, что для тебя прояснилось благодаря разговору с несчастной вдовой? Видимо, все самое важное я пропустила, – посетовала Маша.

– Значит, следующий визит тем более необходим, – подытожил Дэн, сбегая с крыльца. – Догоняй, нам еще к соседям заглянуть надо успеть.

Маша двинулась вслед за Дэном. Тот пересек проезжую часть и остановился у калитки напротив. Она оказалась закрытой. Сколько Дэн ни стучал, сколько ни кричал, соседи не отозвались. Тогда он перешел к следующему дому. Процедура со стуком и криком повторилась. И снова на призывы Дэна никто не отозвался.