Живи и помни
Шрифт:
Проводив Ксению домой и пообещав появиться на ближайшем музыкальном вечере у Берц, Семен в отличном настроении вернулся домой. Давно после Таганрога он не чувствовал себя так свободно и легко в обществе женщин. Вернее, он их избегал, старался держаться на расстоянии. А сегодня эта неуютность прошла в обществе Ксении.
Вся русская жизнь – в семье, в отношении офицера к солдату, хозяина к работнику – была пронизана деспотизмом. Создался целый мир привычек и обычаев, нравственной трусости, выросшей на почве бесправия. Против них закон был бессилен. И лишь прочное общественное мнение, которое нанесло бы удар по этому корню зла, могло
Брак без любви нигилист отрицал. Передовые девушки предпочитали уйти из дома, остричь волосы, пойти учиться на любые курсы с целью добиться личной жизни, чем быть разнаряженной куклой в золоченой клетке, выходя замуж по расчету. Повсюду появлялись курсы и кружки самообразования, где изучали философию, экономику, медицину. В этих чтениях и спорах решался вопрос, который стоял перед молодежью: каким образом она может быть полезна народу? И молодые посвящали себя служению беднейшей части народа – врачами, учителями, фельдшерами.
И не было у них никаких мыслей о революции, о переустройстве общества. Они просто хотели обучать, лечить, помочь каким-либо способом вырваться из тьмы и нищеты. И в то же время – узнать у самого народа, каков же его идеал лучшей социальной жизни. Это получило название «народничество».
Тысячи девушек и молодых людей, оставив богатых родителей, шли в деревни заниматься учением и лечением крестьян.
Вот к таким самостоятельным личностям и относились сестры Берц. Они хотели просвещения, живя дома с матерью.
Где-то в середине июня, когда яркая, цветущая зелень цветов и деревьев заполняла город, Семен со своими друзьями отправился на предстоящий музыкальный вечер к Берц. Семену нравилась Ксения. Они уже несколько раз встречались вне дома. Эта не по возрасту развитая и самостоятельная девушка и притягивала его к себе, и в то же время отталкивала своим деловым и напористым характером.
Друзей встретили хозяйки дома. Было много молодежи. Представившись, молодые люди как-то сразу почувствовали себя свободно. Никто не обращал на них внимания, каждый находил для себя собеседника сам, по своему желанию. Семен подошел к компании, которая спорила о Тургеневе, о его только что вышедшей книге «Накануне». И вспомнил, как он сам читал эту книгу всю ночь напролет, не мог оторваться. И что Инсаров – болгарский патриот, поглощенный идеей освобождения своей родины, – произвел на него сильнейшее впечатление. Семену были понятны эти горячие споры, он сразу познакомился с молодым врачом, другом Софьи – Львом Михайловичем Ребенеком, который недавно получил диплом и теперь работал в городской клинике хирургом.
– Ну и как? Вы еще не разочаровались в служении Гиппократу, Лев Михайлович? – шутя, спросил Семен.
– Нет, конечно, что вы! Ведь я, прежде чем стать врачом, пять лет работал медбратом по ночам, а днем учился. Что такое хирургия, я знал не понаслышке. У меня батюшка врач, так что я не нарушаю традиций.
– Да, но ведь это занятие – не всегда приятное.
– Да разве в этом смысл? Ведь и вы как юрист не всегда разбираете только благоприятные дела?
– Да, тут вы абсолютно правы, далеко не всегда.
Так, беседуя, молодые люди подошли к роялю, где пела Ксения. Она пела замечательно, с душой, хотя голос был не
очень сильный. Семен заслушался и не заметил, что Лев Михайлович покинул его. После ужина они с Ксенией вышли в сад. Садик был небольшой, запущенный, его давно не касалась рука садовника.– Как вам, Семен Петрович, гости, не скучаете? – спросила Ксения.
– Скучаю, когда вы далеко, – полушутя, полусерьезно ответил Семен. – Ведь весь вечер подле вас – толпа поклонников.
– Ну что вы! Это мои друзья, нас всех объединяет музыка. И столько талантливых! Вы обратили внимание, как Миша Айсман исполнял новую сонату Чайковского? А ведь она только что вышла. Как он играет! – с завистью и воодушевлением сказала Ксения. – Я никогда так не смогу играть.
– А зачем так? Вы хороши по-своему, такая, какая есть, – ответил Семен, чем вызвал смущение девушки.
Она уткнулась лицом в только что сорванный букет ромашек. Семен невольно залюбовался ей. Она была прелесть как хороша.
Так, беседуя об искусстве, о жизни, они вернулись в гостиную, наполненную шумом и смехом молодежи.
И поздно-поздно вечером друзья, распрощавшись с гостеприимными хозяевами, возвращались домой. Они возвращались молча, каждый думал о своем. На душе было легко, как будто они выпили в жаркий день глоток холодной родниковой воды.
Сегодня Семен приглашен на бракосочетание Софьи Верц и Льва Михайловича. Венчание проходило в церкви святой Варвары. Его пригласила Ксения. Лев Михайлович получил назначение заведующим больницы в Смоленске, куда с ним и ехала его молодая супруга врачом-терапевтом, закончив медицинские курсы.
Ксения оставалась с матушкой в Петербурге.
Отношения их с Семеном были более чем теплые. Он подумывал о женитьбе. Но иногда его обуревали сомнения: а любит ли он? Семен и сам себе не мог ответить на этот вопрос. А знакомы они уже более года, ему с Ксенией было легко, но достаточно ли этого, чтобы быть всю жизнь вместе, рядом?
Когда он вернулся пополудни из департамента, дверь открыл улыбающийся слуга:
– Барин, у вас гости, вас дожидают!
– Ну как же ты посмел впустить гостей, коли меня нет дома! – возмутился Семен.
Слуга уклончиво промолчал, прошмыгнув в лакейскую. Семен недоуменно прошел в гостиную. На диване сидели гости. Цветущая молодая дама, одетая по моде, и мужчина с холеной бородкой, в котором Семен с трудом узнал Сергея Юшкова.
– Боже, это ты?! Какими судьбами? Тебя, брат, не узнать. А Варенька! На улице бы встретил – ни за что бы не признал. Вот это сурприз! А какие щеголи! Когда приехал?
– Да ты не даешь мне слова вставить. С каких это пор ты стал такой болтливый? Это на тебя совсем не похоже. Ну, здравствуй, брат!
Друзья обнялись. Семен почтительно поцеловал руку Варе.
– Рад, безмерно рад вас видеть. Ну, рассказывай.
– Что рассказывать? Сам видишь. Счастлив и еще раз счастлив. И всем этим счастьем обязан тебе и остальным моим друзьям. Если бы не вы, не знаю, что бы с нами было.
– О чем ты говоришь, Сергей! А если бы у меня была подобная ситуация, разве ты не пришел бы мне на помощь? Ведь мы друзья! Вы прямо из…
– Прямо из Лейпцига, – подсказал Сергей. – Знаешь, были вначале в Бад-Эльстере, я же тебе писал, затем жили в Париже, в Италии, но больше пришлась по душе жизнь в Германии. Понравились там и климат, и люди. Я там занимался языками, Варенька… сам видишь. Домой нам пора, хватит, наотдыхались.