Чтение онлайн

Там рассказал о приеме, оказанном на соседней улице.

– Э, не слушайте ее. К немцам она относилась совсем по-другому. Немцев она приглашала на постой, а вот к своим...

Отдохнуть не удалось. Через полчаса меня вызвал комбат:

– Поедете на рекогносцировку. Мы прибудем позднее.

Оседлав лошадь, я пристроился к собравшейся группе, возглавляемой заместителем командира полка.

Дорога вела в сторону мрачного и грозного гула на переднем крае. В опустившихся сумерках стали видны всполохи света.

Ехали долго, в основном шагом. Острота ожидания встречи с линией фронта постепенно притупилась. Мы не торопились. Наверное, потому, что встреча эта ничего приятного

Первый бой

Под утро, отыскав нужную войсковую часть, мы остановились у какой-то избушки, одиноко стоящей на заснеженном поле. Поставив у изгороди лошадей, вошли в избу. На полу вповалку в разных позах лежали солдаты, и так густо, что ступить буквально было некуда. Два окошка избы заткнуты соломой - для тепла. Печь не топилась, но от дыхания множества тел было сравнительно тепло. Найти место среди этих людей было непросто. Подвинув чьи-то руки, я устроился у дверей на клочке соломы. После двух бессонных ночей отдых был необходим. Ослабив воротник, уткнулся носом в полушубок и дремал, стараясь ни о чем не думать.

Прошло какое-то время.

Неожиданно раздался оглушительный протяжный рев, солома из окон с дымом и паром влетела в избу на головы спящих, нас обдало брызгами плавленного снега. Что случилось?

Но к событию здесь отнеслись спокойно:

– Это наши "катюши"!

Две установки реактивных снарядов (РС), ночью нами незамеченные, стояли рядом с избушкой перед окнами, а их залпы оповещали о начале "рабочего дня".

Наступление началось еще в декабре под Москвой. 16-я армия под командованием генерала Рокоссовского, ошеломив противника неожиданной силы артиллерийским ударом, прорвала оборону и обратила немцев в бегство. За три месяца боев оккупанты откатились на многие десятки километров к западу и югу от Москвы.

Наша сибирская дивизия подошла, чтобы включиться в наступление. Мы не знали ее номер, а наш 41-й артполк назывался войсковой частью 4001 и имел индекс полевой почты.

Огневые позиции (ОП) первого дивизиона зам. командира полка капитан Ларионов наметил у небольшой деревушки, насчитывающей десяток домов. Рельеф местности позволял расположиться на склонах, обращенных к нам.

ОП своей батареи мы выбрали на огороде.

Сзади, метрах в семидесяти, хата, обогревающая бойцов во время пауз. Жители деревушки оставались на местах, а мы оказывались у них на положении квартирантов.

5 марта стало для нас началом боевых действий.

Командир батареи со взводом управления, разматывая за собой телефонный провод, еще ночью ушел к пехоте километра на два вперед.

Мы установили орудия. Артиллеристы заметно волновались перед первым боем.

Четырехмесячное пребывание в училище (плюс две недели карантина) полноценными артиллеристами нас не сделало (война торопила: вместо трех лет обучения - четыре месяца!). Изучение уставов и наставлений, ежедневные тренажи и жесткий 11-часовой учебный регламент не оставили времени на боевую стрельбу. Практика начиналась теперь, в реальных условиях. Первый выстрел поэтому ожидался как на испытательном полигоне - мы не знали еще полученную систему орудия (образца 1936 года) и того, что подскажет практика.

...Орудие при выстреле попятилось, чего не должно было быть - мерзлые стенки канавок под сошниками разрушились. Строптивую систему водрузили на место, а сошники укрепили. Но после третьего выстрела она сорвалась снова.

– Что у вас там - орудие пляшет, что ли?
– возмутился командир батареи, потребовав меня к телефону.

Я объяснил.

– Голова! Думать надо!

Напряжение было таким, что пот выступил на лбу - несмотря на холодную погоду.

Спешная долбежка мерзлой земли, предельное

В огород на ОП шумно влетела хозяйка усадьбы, показывая на дом, нелестно отзываясь о нашем нелегком деле. Стекол в окнах дома не было. Мы увидели первый результат своей стрельбы, дополняющий огорчения с сошниками.

Из огорода ОП пришлось убрать. А заботу об остеклении окон взял на себя старшина батареи.

На новом месте кто-то положил под сошники длинные поленья. Площадь опоры увеличилась, орудия не стали срываться при выстрелах. Такая догадка исправно служила огневикам и потом. Это был первый практический урок.

Новая ОП не удовлетворяла комбата, находившегося с пехотой. Длинный сарай, крытый соломой, служивший колхозникам складом для необмолоченного жита, стоял впереди и ограничивал возможности батареи.

Мы решили поставить орудия в дверные проемы пустующего сарая, отчего ближние цели оказались в зоне нашего воздействия.

В эти дни батарея стреляла много. Снег перед орудиями подтаял, почернел от порохового дыма и пыли, делая приметной ОП с воздуха. Мы смутно предполагали, что будем обнаружены, но как это произойдет - не знали.

Днем 9 марта на ОП заканчивался обед, когда мы услышали предупреждение:

– Воздух!

Немецкий самолет-разведчик, за выразительную форму фюзеляжа прозванный костылем, появился с левого фланга и, подвывая мотором, шел на нас. Раздались две-три пулеметные очереди. На соломенной крыше сарая высветились оранжевые строчки.

– Поджег, падла! Бил зажигательными...

– Выкатить орудия! Вынести снаряды! Живо! Пока сводили станины, хватались за колеса, крыша занялась вовсю. Начался пожар. Первое, второе и третье орудия выкатили. Последнее, четвертое, колесами заскакивало в колдобины, станины болтались из стороны в сторону, увлекая прилепившихся к ним людей. Попадая в глаза и легкие, мешал дым. Еще усилие - и орудие у дверей с тыльной стороны. А дальше - глубокий и рыхлый снег. Пушка увязла в нем. Огонь пробегал по наружной стене. Люди отмахивались от падающих искр, как от шмелей. Пламя гнало их прочь.

– "Передки"! Почему здесь оказались "передки"?

Зарядный ящик со снарядами, или "передки", заложенный сверху маскировочной сетью, вещевыми мешками солдат и ненужными пока касками, оказался рядом с пожарищем. Подхватив за дышло и за колеса, "передки" откатили. На них тлело, а затем воспламенилось солдатское барахло.

Солдаты отскочили в сторону: горящий зарядный ящик - штука опасная, снаряды могут взорваться.

Взрыв угрожал всем, кто здесь находился. И если это произойдет, то виноват буду я, старший на батарее. Послать кого-то на риск я не решился людей знал еще плохо. Тут нужен доброволец немедленно, не мешкая, пока не поздно...

– Э, была не была!
– к горящему "передку" бросился сам и руками начал срывать манатки. Обгоревшая путаница хлопчатобумажной сети и лямок вещевых мешков легко обрывалась и затухала уже в снегу. Заскользили язычки пламени по крашеным стенкам ящика. Вынимаю лоток - теплый - не горячий еще, а теплый - и бросаю в снег. Потом второй, третий, четвертый, восьмой. Все!

– Тушите ящик!

Снегом забросали дымящиеся стенки ящика, отнесли в сторону лотки со снарядами.

А сарай разгорался все ярче. Ненасытный огонь охватил всю стену, бесновался гудящим пламенем, бросался на ствол стоящего рядом орудия, меняя его окраску, потемневшую от горячих прикосновений. Могла закипеть жидкость в противооткатных приспособлениях, порвать цилиндры, найти выход наружу...