Жили по соседству
Шрифт:
В разгрузочные дни Александр Александрович Ляликов особенно разговорчив. Он либо без умолку ворчит, либо пускается в рассуждения.
Должно быть, это притупляет чувство голода. Несомненно, высказывания Ляликова приносят немалую пользу Лилиан. От преподавателей техникума она не слышала ничего подобного.
Выслушав панегирик в честь чертежа, Лилиан говорит:
– В техникуме нам тоже приходилось иметь дело с тремя измерениями.
– Не хватало только, чтобы вас в техникуме переводными картинками тешили! Кое-какие знания вам дали. В ортогональных проекциях вы разбираетесь, но мне непонятно,
Ляликов так отчетливо выговорил "ф" в конце слова, точно пренебрежительно фыркнул.
Лекции Ляликова дают неожиданные плоды. Лилиан начинает разбираться в самой сути конструкторского дела.
– Можно, Александр Александрович?
– Входите, ягодка. Что скажете?
У Лилиан в руках незаконченный черновой чертеж узла машины.
– Посмотрите, Александр Александрович, вот эта деталь О-9 проецируется в плоскости вида справа... Правильно это?
– А как же ее проецировать?
– Ее можно переместить на 90 градусов в плоскость главного вида.
– Гм... можно... Но что это вам даст?
– Помните, вы говорили, что всегда нужно стремиться к компактности конструкции? Если переместить О-9 в плоскость главного вида, узел станет компактнее.
– Вы, ягодка, не совсем меня поняли. Правда, я говорил, что нужно стремиться к компактности, но компактность все-таки не самоцель... Этот узел проектировал Владимир Петрович, наверно, он имел какие-либо основания. Возможно, он старался облегчить разборку узла для смены быстроизнашивающихся деталей, скажем, шестерни О-4?
– Я думала об этом.
Острые глазки Ляликова рассматривают чертеж.
– Да, - говорит он, - деталь О-9 вполне можно установить так, как вы предлагаете, но что это может дать?
– Деталь О-9 принимает давление рычага переключения О-14. Может быть, с ним можно что-нибудь сделать?
– Как "что-нибудь сделать"?.. Вот уж это, ягодка моя, никуда не годится! Вы в конструкторском бюро работаете, а в лексиконе конструкторов таких выражений, как "что-нибудь сделать", нет! Конструктор имеет задание и преследует определенную цель.
Лилиан обижается:
– Но ведь я же не знаю системы управления! У меня один узел О и нижняя часть рычага О-14.
Это верно. Верно и то, что Лилиан без году неделю работает в конструкторском бюро, но уже начинает соображать.
Ляликов еще некоторое время рассматривает чертеж и вдруг решает:
– Пригласите сюда Владимира Петровича со всей документацией узла и Дмитрия Михайловича с системой управления.
Начинается совещание конструкторов. При первых же словах Лилиан от удивления широко открывает глаза.
– Наша ягодка, Лилиан Сергеевна, внесла интересное предложение. Она предлагает перенести рычаг переключения на пятнадцать сантиметров вправо... Помните, Дмитрий Михайлович, мы ломали голову над управлением?.. Ломать-то ломали, а все-таки, ягодка моя, недотянули, потому что не заглянули в узелок О. Если мы перенесем рычаг, то облегчим управление агрегатом: увеличим несколько площадь рабочего места механизатора и дадим ему большую свободу движений...
Давайте, ягодки, подумаем?Это уже настоящая, законченная конструктивная мысль! Никогда ничего подобного Лилиан не говорила, она даже не могла дойти до такой мысли! Зачем же Ля-ликов приписывает ей свою мысль?.. Правда, она, Лилиан, подсказала, как переместить деталь, но...
Здесь Лилиан дозревает до своей прекрасной, вполне конструктивной мысли:
"Но... не все ли равно? Пусть это мысль Ляликова, пусть ее. Пусть Владимир Петрович и Дмитрий Михайлович добавят к ней еще что-то свое... Ведь это же так и должно быть! Самое главное то, что тысячи, десятки тысяч механизаторов получат более удобные, легче управляемые машины. Как это хорошо!"
– Да, это прекрасно!
– скажет от себя автор. И еще лучше, что люди, мыслящие так, как мыслили Ляликов и Лилиан, есть на каждом заводе, в каждом колхозе. Они не говорят громких слов о "взлете творческой мысли", о "техническом прогрессе", но неизмеримо велик их неделимый вклад в строительство человеческого счастья!
5.
Лилиан выходила из подъезда заводоуправления, когда к ней подошел Леонид Карасев.
– Здравствуй, Лиля, у меня к тебе... к вам просьба!
– на ходу поправившись, сказал он. Лилиан удивленно посмотрела на него.
– Почему ты стал говорить мне "вы"?
– Вы... ты очень переменилась, Лиля...
– Подурнела?
– с улыбкой, впрочем, без тени кокетства, спросила Лилиан.
– Что ты! Совсем наоборот... Я даже не пойму, но... Ты... стала совсем другая.
– Это, пожалуй, верно... Но и ты переменился, Леня... Какая у тебя ко мне просьба?
Леонид рассказывает. Может ли Лилиан ему помочь? Да, она охотно поможет. Только она сама пойдет в цех, осмотрит станок, и пусть Леонид ей все объяснит... Потом нужно точно определить размеры и сделать первые черновые чертежи.
С делом покончено, но, поскольку оба идут рядом, разговор продолжается.
– Как ты живешь, Лиля?
– Я очень довольна работой... А как ты, Леня?
– Хорошо... Было плохо (ты, наверно, слышала об этом), но сейчас все хорошо.
– Рука совсем зажила?
– Давно уже! Но горя я с ней хватил порядком.
– Скучно было в больнице?
– Ох, Лиля, хоть из окна прыгай! Только, когда мама, Натка и ребята приходили, оживал.
– Больше никто к тебе не приходил?
– Кому же еще было приходить? Один раз Зина приходила, но я ее не видел.
– Почему?
– Ты же знаешь, что между нами произошло... Я не захотел ее видеть... Она пришла в первое воскресенье, вечером, говорят, даже с цветами...
Лилиан останавливается и с интересом смотрит на Леонида.
– И тебе ничуть не жаль, что ты ее не видел?
– Нет, Лиля! Я сам удивился этому. Ее приход был просто ненужен.
– Тогда я скажу тебе, Леня: Зина к тебе не приходила.
Леонид поражен.
– Постой. Ко мне вечером приходила девушка с цветами... Кто же это мог быть, кроме Зины?
– Я...
– Что ты говоришь! И я... я послал няньку сказать, что не хочу видеть!.. Лиля, прости, даю тебе слово, что тебя обидеть я не хотел!.. Я был бы рад твоему приходу... Что я наделал: ведь я даже в окно не поглядел!.. Прости, Лилиан!