Жестокое пари
Шрифт:
Он благодарно пожал ее руку, задержав свои пальцы на мгновение дольше, чем требовалось, и направился к свой комнате. Джинни проводила его взглядом, потом опустилась в кресло, еще хранившее его тепло, и, обхватив колени ладонями, долго смотрела на пламя в камине.
Рано утром Гермиона первым делом направилась в ванную. Мурлыча что-то себе под нос, девушка сбросила мантию на скамью и отвернула резные вентили кранов до упора. Бассейн стал быстро наполняться водой. Гермиона собрала непослушные волосы в узел, и соскользнула в мраморную ванную. Решив потренироваться перед занятием, она прошептала знакомое заклинание,
Она обернулась к двери и открыла рот от удивления – напротив бассейна стоял Малфой в одном полотенце на бедрах.
– Что ты здесь делаешь? – ахнула она, присев, и принялась сгребать пену с поверхности к груди.
Второй рукой Гермиона нервно шарила по бортику ванной.
– Это ищешь? – Драко поиграл пальцами, вертя в них ее волшебную палочку.
– Верни немедленно!
– Чтобы ты превратила меня в соплохвоста? Нет уж, пусть здесь полежит, – Драко положил палочку на стопку полотенец.
– Что ты себе позволяешь? Что ты вообще здесь забыл? – продолжала Гермиона, не забывая подгребать к себе пену, чтобы слизеринец не увидел ее под водой.
– Грейнджер, напоминаю, что это – ванная старост, – усмехнулся Драко. – Не знаю как ты, но я здесь моюсь.
– Малфой, ты ослеп? Ванная занята!
– А по-моему, в ней достаточно свободного места, – он принялся разворачивать полотенце.
– Нет, – Гермиона зажмурилась и стала на ощупь продвигаться к лестнице. – Не смей раздеваться!
– Грейнджер, ты никогда голого парня не видела что ли? – съязвил Драко, наблюдая за ее безуспешными попытками.
– На тебя точно смотреть не хочу, – огрызнулась она.
– Я и не заставляю.
Громкий всплеск заставил ее открыть глаза и обернуться.
– Вылезай! – взвизгнула она.
– Грейнджер, ты уже орешь как самка дракона в брачный период, только никто не спешит тебе на помощь в такую рань, – фыркнул Малфой, подплывая ближе к ней.
– Только дотронься до меня, – угрожающе зашипела она, выставив ладони перед собой. – Не подходи!
– Да мне и отсюда все хорошо видно, – равнодушно пожал плечами слизеринец.
Гермиона охнула, заметив, наконец, что пузырьки пены вокруг нее заметно поредели. Она стала энергично сгребать остатки пены к себе, а когда закончила, обернулась к Малфою, но его уже не было на поверхности. Гермиона почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Она инстинктивно прикрылась руками, понимая, что Малфой наверняка уже успел разглядеть все, что можно, и тоже нырнула. Под водой на нее смотрела улыбающаяся физиономия слизеринца. Он показал ей руку с оттопыренным большим пальцем и, бросив взгляд на ее фигуру, одобрительно кивнул.
«Убью», – решила Гермиона, кидаясь к нему. Ее руки сомкнулись вокруг его шеи. Малфой даже не сопротивлялся, позволяя ей приблизиться, и когда ее ноги коснулись его бедер, схватил девушку за талию и рванул вверх, выныривая из бассейна. Гермиона охнула, осознав три вещи, повернувшие ее в шок. Первая: она в ванной абсолютно голая. Вторая: перед ней Малфой, тоже абсолютно голый. Третья: он обнимает
ее, прижимая к себе с такой силой, что она слышит глухие удары его сердца.– Проваливай, – она постаралась оттолкнуть слизеринца.
– Ты сама на меня набросилась, – напомнил он.
– Пусти! – девушка уперлась ладонями в его грудь, пытаясь вырваться, но Малфой не разомкнул рук. – В первый раз в жизни я готова применить непростительное заклинание!
– В чем проблема? Твоя волшебная палочка там, – он кивнул в сторону полотенец. – Только не представляю, как ты до нее доберешься, не показав мне еще раз свои… кхм… достоинства…
– Я убью тебя, слышишь?
– Пока я чувствую лишь радость жизни.
– Я тоже ее чувствую, – съязвила Гермиона, отбиваясь. – Только не прижимай свою «радость» ко мне так сильно!
– Грейнджер, неужели ты девственница?
– Рискнешь проверить?
– Это, как я понимаю, приглашение?
– И не мечтай, – процедила она сквозь зубы и снова принялась вырываться. – Отпусти меня!
– Смотря, что ты мне за это обещаешь.
– Я оставлю твоим детям шанс появиться. И не стану отрывать тебе то, чем ты дорожишь больше всего на свете.
– Неужели? – хохотнул Драко. – То есть у меня есть шанс, что ты сейчас дотронешься до меня … там? – он красноречиво опустил глаза вниз.
Гермиона зарделась.
– Так я и думал, – продолжал Малфой. – Никакого опыта.
– Отпусти меня!
– Грейнджер, ты серьезно? Неужели ты думаешь, что я после всего того, что увидел, так просто тебя отпущу? Хотя… Если ты авансом подаришь мне пару поцелуев, я подумаю.
– Не дождешься.
– Так ты еще и нецелованная? Грейнджер, я поражен. С Уизли все понятно, но неужели Крам тебя целоваться не научил?
– Отстань от меня, Малфой! – девушка вцепилась ногтями в его плечи и больно оцарапала.
– Какой темперамент, – с издевкой протянул Драко, взбесив ее еще сильнее.
Ногти вонзились в его спину, оставляя за собой красные царапины. Малфой поморщился.
– Если мне нужно содрать с тебя всю кожу, чтобы освободится, я готова! – прошипела Гермиона ему на ухо.
На миг он ослабил хватку; девушке удалось, наконец, вырваться, и она кинулась к лестнице.
– О, Мерлин! И такое сокровище ты прячешь под мантией? – неслось ей вслед, пока она поднималась из бассейна.
Красная как рак гриффиндорка схватила со скамьи мантию, завернулась в нее и кинулась к стопке полотенец, где лежала ее палочка:
– Obliviate!
– Protego! – воскликнул слизеринец, хватая свою волшебную палочку, предусмотрительно оставленную на бортике. – Даже не думай стереть мне память Грейнджер. Тем более, ТАКИЕ воспоминания, – добавил он ехидным голосом.
– Убила бы тебя! – воскликнула Гермиона, в спешке собирая с пола свои вещи.
Ее тонкая фигурка исчезла в дверях, а Драко расхохотался девушке вслед, и долго не мог остановиться, вспоминая испуганное выражение лица гриффиндорки. Наконец, успокоившись, он набрал в легкие воздуха и нырнул. Немного поплавав, слизеринец выбрался из бассейна и подошел к скамье. Завернувшись в полотенце, он собрал вещи и поднял мантию. Неожиданно его взгляд упал на герб факультета. Сначала он не поверил своим глазам, а потом на его лице появилась знакомая ухмылка. «Утро явно началось положительно», – решил он.